Я сглотнула ком в горле. Это была ужасная идея, но в то же время это был шанс пройти испытание. Я сомневалась недолго. Молча протянув Курту кинжал, я повернулась к нему спиной.
Воздух в ритуальном зале вдруг показался слишком свежим. До мурашек. Хотя еще минуту назад мне было комфортно. Все дело в присутствии Курта. Я слышала, как его кресло подлетело ближе. Настолько, что я отчетливо различала тепло его тела за спиной. Уловила его ровное дыхание.
— Попробуй расслабиться, — посоветовал он.
Я хмыкнула. Как будто это возможно!
В следующий миг я вздрогнула от прикосновения лезвия к коже. Неожиданно обжигающего. Хотя металл должен быть холодным. Но ритуальный кинжал обладал своими уникальными свойствами.
Испытание тела началось.
Первые линии Курт провел осторожно. Он едва касался меня кончиком лезвия, но даже так это было чувствительно. Кинжал будто резал не только поверхность кожи, но и мою душу, оставляя руны намного глубже, чем это выглядело внешне.
Я невольно поежилась.
— Больно? — напрягся Курт, и его рука дрогнула.
— Нет, — соврала я. Еще не хватало, чтобы жалея меня, он сорвал ритуал!
На самом деле, было больно. Очень! Ощущение дискомфорта нарастало с каждой минутой. Это походило на лавину – небольшой шарик снега постепенно обрастал все новыми слоями, и вот уже на тебя несся огромный валун.
Я терпела, кусая губы. Потом, не отдавая себе в этом отчета, начала тихонько стонать. Курт был максимально аккуратен, но это не спасало. Боль была неотъемлемой частью испытания. Только вытерпев ее, можно пройти дальше.
С каждым новым символом движения Курта становились увереннее. Кожа горела, и я стиснула зубы. Терпи, Эйва! Осталось еще немного. Курт уже перешел на поясницу.
Его пальцы иногда невзначай касались моей спины. Он наклонялся ближе, выводя знаки, и его дыхание скользило по коже. Оно согревало меня своим теплом, даря такое необходимое облегчение.
Как мы и опасались, даже спины не хватило на все руны. Но Курт не мог прерваться, это свело бы на нет все наши усилия. Тогда подцепив край белья, он приступил его и перешел на ягодицы. Прижав ладонь к моей пояснице, он продолжил чертить.
Меня бросило в жар. Уже не от боли, а от абсолютно другого ощущения, крайне неуместного – от ожидания следующего прикосновения. Это было в корне неправильно – чувствовать подобное сейчас. Но я ничего не могла с собой поделать, да и если честно, не хотела.
Возбуждение помогало легче переносить боль. Оно не глушило ее, но находило в ней странное, извращенное удовольствие.
— Осталось немного, — произнес Курт. — Потерпи.
Его голос прозвучал прямо у самого уха, и по телу пробежала сладостная дрожь. Последняя руна легла на кожу, и лезвие кинжала, завершив узор, оторвалось от моего тела.
— Готово, — Курт отстранился.
Лишь после я смогла вздохнуть. Резко и сразу глубоко. Кажется, последние минуты я не дышала. Спина и ягодицы горели, но я игнорировала боль. Ничего, переживу.
Я поспешно натянула нижнюю сорочку, прячась от взгляда Курта. А, может, от собственных желаний. Но платье не надела. Оно бы давило и натирало кожу, которая сейчас была одной сплошной раной.
— Спасибо, — выдавила я, пряча горящие щеки за распущенными волосами.
— Первое испытание пройдено, — Курт кивнул на пол.
Я посмотрела туда и ахнула – одно из колец, то, что было в центре, горело алым светом. Я на верном пути!
Это воодушевило, и я спросила:
— Какое следующее испытание? Что там приготовили для разума?
Курт ответил мне хмурым взглядом. Казалось, что может быть страшнее физической пытки? Как выяснилось, кое-что есть.
— Тебя ждет стирание памяти. Хорошенько подумай, прежде чем идти на это, — произнес он. — Тебе придется вспомнить себя заново. И не факт, что получится.
Меня аж передернуло. Теперь понятно, почему некоторые маги сходили с ума во время испытаний. Они в прямом смысле теряли себя! Какая страшная перспектива.
Мы редко ценим память по достоинству, но если задуматься – именно она делает нас теми, кто мы есть. Она хранит весь опыт пережитых лет. Она говорит нам, кого и что мы любим, а что на дух не переносим. В ней наши успехи и поражения. Да что там, память и есть мы!
Но что останется, если ее стереть? Голый холст. Человек без личности, пустая оболочка. Я совру, если скажу, что такое испытание не пугало. Да я была в ужасе! Но отступать некуда.
— Я готова, — кивнула я Курту.
— На столе бокал. Выпей его до дна, — велел он в ответ.
Взяв бокал, я понюхала его содержимое. Пахло чем-то сладким, но не только. Это была лишь маскировка, за поверхностным запахом ощущалось нечто иное. То, чему я не могла подобрать название, потому что никогда с таким не сталкивалась. Там явно были магические ингредиенты.