Глава 1
До полуночи оставалось меньше четверти часа, но до самого рассвета мне предстояло позабыть о сне. Каждый месяц, когда в полнолуние свойства лекарственных растений достигали пика, все целительницы и целители были заняты важным и неотложным делом — изготовлением снадобий.
На уставших за день трудов ногах я спешно перемещалась между забитыми доверху шкафчиками и большим деревянным столом. Несколько минут спустя пучки сухих трав и стеклянные банки с листочками, кореньями, соцветиями и другими полезными составляющими заполонили поверхность от края до края — то была большая, но не вся часть моих запасов для сегодняшней ночи.
Вздохнув, я быстро организовала на столе небольшой свободный закуток для работы и наконец взялась за нож. Из приоткрытого окна в дом проникала летняя прохлада, на опушке леса пели ночные птицы и где-то совсем рядом стрекотали сверчки. Таков был мой привычный мир. Спокойный и уединенный.
И он вдруг содрогнулся, когда в крепкую дубовую дверь громко и требовательно постучали. Никогда местные жители не приходили ко мне в такой час: при срочной необходимости они бежали к городскому целителю, добраться до которого было в разы скорее, чем до моего дома на отшибе границы.
Замерев статуей, я напряженно прислушивалась к звукам вокруг. Кое-чему жизнь в уединении меня научила, и открывать двери неведомо кому было не в моих правилах.
Если забрел кто-то случайный или хмельной, то всегда лучше и безопаснее сделаться глухой. А если за помощью явились городские, то они точно догадаются крикнуть и представиться.
Стук повторился. С большей силой и частотой.
— Целительница Лауру, откройте дверь! — раздался снаружи громкий и уверенный приказ. — Целительница Лауру! Мы знаем, что вы дома.
Медленно отложив нож, я с колотящимся от ужаса сердцем направилась к двери. Мысли носились в голове, как стая бешеных псов, — такие же хаотичные и бестолковые.
— Целительница Лауру, открывайте! — пробасил уже другой голос. — Императорская стража!
Я едва не споткнулась. Что здесь потребовалось императорской страже?
— Целительница Лауру! — прокричали они снова и, к моему ужасу, перешли к угрозе: — Мы выломаем дверь!
Вытерев взмокшие ладони о подол, я взялась за засов и затем распахнула дверь. На пороге действительно оказался отряд королевской стражи. Дюжина крепко сложенных мужчин в доспехах и при оружии уставилась на меня с неприкрытым негодованием — наверное, не привыкли подолгу стучать.
— Что вам нужно? Еще и в такой час! — возмутилась я, вопреки бегущей по позвоночнику дрожи испуга. — Кто дал вам право угрожать?
Стражники не проронили ни слова и слаженно расступились. В образовавшемся между ними проходе возник молодой мужчина в богатых одеждах. У меня закружилась голова.
— Советник Рубус… — выдохнула я из последних сил.
Удивительно, но приветственный книксен получился сам собой, не потребовав от моего сознания никакого участия.
Незваного гостя я узнала сразу — не могла не узнать ничуть не изменившееся, всегда серьезное и сосредоточенное выражение лица и пронзительные, чуть прищуренные глаза.
Омир Рубус, которого я помнила юношей, разумеется, повзрослел, но едва ли стал другим. Как будто и не было последних десяти лет, прожитых мной вдали от императорского двора.
— Оставьте нас, — бросил он, не оборачиваясь.
Начальник стражи отрывисто кивнул. Отряд отошел на почтительное расстояние.
— Аурелия… — произнес Рубус одну долгую паузу спустя.
— Целительница Лауру, — поправила я настойчиво, наконец справившись с изумлением и страхом. — Пожалуйста, не будем забывать о приличиях, советник.
— Вот как? — спросил он с усмешкой и покачал головой. — Что ж, тогда я избавлю вас, целительница, от беседы со старым другом и перейду сразу к делу.
Я старалась не смотреть на него — только бы не выдать своих истинных чувств.
— Что привело вас ко мне? — Мой тон был безупречно вежлив и равнодушен.
Рубус вдруг тяжело, даже обреченно вздохнул, отчего я невольно вскинула на него удивленный взгляд.
— Император Стефан умирает, — сказал он. — Вы, целительница Лауру, наша последняя надежда.
— Умирает? — выдохнула я, вцепившись в подол собственного платья как в спасительную соломинку.
Казалось, весь дом внезапно заходил ходуном, и мне не удержаться на ногах. Однако стоящий напротив Рубус не выражал не малейшего беспокойства и не пытался предложить руку для опоры — в физическом мире ничего не произошло.
— Да. — Он кивнул. — Последние двадцать семь дней император прибывает в крайне тяжелом состоянии. Лучшие целители империи отказывают нам в надежде на лучшее.