Пауза затягивалась. Наконец, выдержав мой упорный и лишенный всякого сомнения взгляд, Рубус отрывисто кивнул:
— Я даю вам слово, целительница Лауру, что вы будете вольны покинуть столицу, когда того пожелаете.
— Благодарю, советник. — Я шагнула по направлению к двери. — Не будем терять драгоценное время.
Рубус молча последовал за мной.
На улице нас встретил уже полностью готовый к отправлению отряд стражников. По команде советника дюжина облаченных в доспехи мужчин в мгновение оказалась в седле.
— Прошу, целительница Лауру, — Рубус взмахнул рукой в приглашающем жесте, направляя меня к одному из двух оставшихся без всадников коней. — Надеюсь, верховая езда еще вами любима?
Я кивнула, не отводя взгляда от прекрасного гнедого скакуна. Слабо фыркнув при моем приближении, тот снисходительно подставил морду под выставленную мной ладонь и позволил себя погладить. На моих губах расцвела довольная улыбка.
С тех пор, как я поселилась вдали от императорского двора и предлагаемых им привилегий, занятия верховой ездой остались в счастливых воспоминаниях. В прошлом началом каждого утра была неспешная прогулка к императорским конюшням, где меня всегда ждала белоснежная Селин — моя верная подруга с отрочества и последний подарок родителей. Убегая, я не рискнула взять ее с собой, и о своем решении жалела и по сей день.
Путь во дворец без остановки на ночлег занимал почти сутки. С Рубусом мы говорили мало: важное в присутствии стражи обсудить было нельзя, а вести светские беседы никто из нас не хотел. Едва освоившись в седле, я полностью погрузилась в собственные мысли и слабо замечала, что происходит вокруг.
Имевшихся в моем распоряжении сведений о болезни императора было недостаточно для любой мало-мальски убедительной гипотезы, и ничего не могло отвлечь меня от тревоги перед возвращением в оставшуюся позади жизнь. Я думала о людях, чьих лиц не видела больше десятка лет. О стенах дворца, когда-то родных, а теперь — пугающе далеких и непривычных. О Селин — с горечью и подсознательным страхом потери, — я боялась прийти в конюшню и не наткнуться на ее умный и внимательный взгляд.
Я боялась опоздать.
Одна за другой я гнала прочь настойчиво лезущие в голову мысли об императоре и отказывалась представлять свое поражение перед силой наложенного на него проклятия. Магия безгранична, твердило мое сердце, нет такого проклятия, что не может быть исцелено.
Что бы ни случилось между нами в прошлом, Стефан не имеет права умереть. Я не позволю.
Глава 3
Отлитые из чистого золота городские ворота Анакии раскрылись перед нами, когда на небе едва забрезжил рассвет. Мы въехали в город в сосредоточенном молчании.
На обычно шумных и людных улицах столицы еще не сновали толпы народа, и, хотя из близлежащих домов уже доносились звуки начинающегося нового дня, наша процессия осталась незамеченной. Едва проснувшиеся горожане были слишком заняты, чтобы глазеть в открытые окна.
Сглотнув вставший посреди горла вязкий ком, я крепче сжала в руках поводья. Болезненно-частый стук сердца в груди оказалось не унять насилу умеренным дыханием. У меня задрожали пальцы.
— Все в порядке, целительница Лауру? — Рубус покосился в мою сторону с плохо скрываемым беспокойством.
— Конечно. — Я постаралась сопроводить свой ответ вежливой улыбкой. — Немного устала, ничего более.
Вряд ли столь стандартная по содержанию ложь прозвучала убедительно, однако Рубус милостиво решил не мучить меня расспросами. Пока что.
— Скоро вы сможете отдохнуть с дороги, — ограничился он ответной вежливостью.
— В первую очередь я должна осмотреть императора. Это ведь возможно? — Впервые мне пришло в голову, что дворцовые порядки, часто противоречащие объективному удобству и здравому смыслу, могут послужить помехой. — Нам не придется ждать наступления дня?
— Нам, — выделил Рубус первое слово, — не придется. Каждая секунда промедления может стоить Стефану жизни.
На этот раз он позволил себе говорить прямо, хотя на протяжении нашего путешествия, не желая привлекать внимание стражи, мы не обсуждали причину его появления на пороге моего дома. Дистанция между нами и другими всадниками выглядела сравнительно безопасной, и я поспешила узнать о состоянии императора больше:
— Кто сейчас находится при императоре? Главная целительница?
Рубус покачал головой.
— Нет. С ним личный целитель. Высшая целительница Илин дала свои рекомендации и теперь занята поисками лечениями.