Чувства распирали меня изнутри — от злости на саму себя до страшного отчаяния. Я не могла оторвать от Стефана глаз, исследовала черты его лица, искала в нем признаки здорового организма, свидетельства неисчерпаемой внутренней силы и присутствия активной, процветающей жизни. И… не находила.
До меня продолжали доноситься обрывки разговора Рубуса и целителя Мореллы, однако ничего нового никто из них до сих пор не сказал. Очевидно, о наложенном на императора проклятье было известно многим меньше, чем требовалось для любого, хотя бы мало-мальски эффективного лечения.
— След проклятья так и не обнаружен? — Рубус озвучил мои мысли.
Я не надеялась получить простой ответ здесь и сейчас — только зацепку, начало нити запутанного клубка. Любую отправную точку. Иным образом идентифицировать проклятье, не оставляющие никаких следов, будет невозможно.
— Нет, господин советник. Ничего.
Целителю Морелле, выдерживающему сейчас нетерпеливый допрос от Рубуса, оставалось только посочувствовать. Если я уже поняла, что сказать ему нечего, то Рубус продолжал напирать:
— Были новости от Илин?
Морелла прокашлялся.
— Нет, советник Рубус. Думаю, высшая целительница еще в пути и пока не может порадовать нас информацией. Наверняка совсем скоро… — Я больше не прислушивалась к попыткам целителя Мореллы сыскать одобрения в глазах Рубуса, по привычке требующего результата независимо от обстоятельств.
Как на веревке, меня тянуло вперед, к Стефану. Подойти ближе, дотронуться до его руки и ощутить тепло и удары пульса — и тем самым по-настоящему убедиться, что все это не страшный сон.
Ноги сами понесли меня вперед. Мимо продолжающих разговор Рубуса и Мореллы, чьи растерянные взгляды с опозданием обратились ко мне.
— Целительница Лауру… — попытался, было, вмешаться кто-то из них, однако я уже достигла кровати.
Стук зашедшегося в страхе сердца оглушал и вместе с тем помогал сосредоточиться на моей цели. Мир вокруг исчез.
Я видела только Стефана. Его бесстрастное, поразительно бледное лицо. Чуть заметно вздымающуюся и опускающуюся под покрывалом грудь. Широкие ладони с проступающими под кожей синими венами.
Я протянула к нему подрагивающую руку и коснулась запястья. Кожа под подушечками моих пальцев оказалась поразительно холодной. Но главное — я почувствовала ровный, пусть и слабый пульс.
Привычным, доведенным до совершенства за годы целительства мысленным усилием я ухватилась за эту ниточку жизненной силы и последовала за ней, намереваясь провести полноценную диагностику. Вот только ничего не вышло.
Я будто наткнулась на каменную стену и отлетела назад, а затем ухнула вниз, прежде чем мир на мгновение померк. А затем вдруг ослепил меня ярким солнечным светом.
Я сделала испуганный вдох. В нос ударил сочный цветочно-медовый запах, рядом послышалось чириканье птиц и жужжание насекомых. Шелест раскачивающихся на ветру деревьев.
Я распахнула глаза. Надо мной стояла мощная мужская фигура.
— Стефан… — выдохнула я.
— Аурелия. — Он слабо улыбнулся. — Я знал, что ты придешь.