ГЛАВА 18. В ГОСТЯХ
День двадцать седьмой. Суббота
От неожиданного известия у меня потемнело в глазах, и я тяжело рухнула обратно на стул.
— Погибли… — пробормотала я. — Тропорлайвистав погиб… Его больше нет… Мы в безопасности…
А потом разрыдалась.
Десять лет надо мной висел этот страх, давил на меня, мешал дышать полной грудью — Тропорлайвистав нас найдёт. И этот страх не ушёл до конца даже после слов короля, что под его защитой узурпатору и его убийцам до нас с детьми не добраться. Я ему поверил, но одно дело — осознавать разумом, что опасности нет, и совсем другое — подсознательные страхи, от которых так просто не избавишься.
А теперь источник этих страхов исчез. Я даже не осознавала, насколько тяжёл был этот камень, что я носила в груди все эти годы, пока он внезапно не исчез. И сейчас я плакала от облегчения, слезами из меня выходило всё, что мучило меня все эти десять лет.
Мы в безопасности. Больше нет того, кто представлял для нас смертельную угрозу. Его больше не существует на этом свете. Погиб. Исчез. Испарился!
И я сладко рыдала в грудь короля, вцепившись в его рубашку, а в голове вертелось только одно — свобода. Мы в безопасности. Больше не надо бояться. Никогда!
— Сдох, значит, — услышала я жёсткий голос Рина, когда слегка успокоилась и лишь всхлипывала, чувствуя, как рука короля гладит меня по волосам и спине успокаивающим жестом, и осознавая, что сижу я у него на коленях, в его объятиях. — Туда ему и дорога, тварине!
— А кто такой, этот… Топор… как там дальше? — послышался голос Авы.
— А это тот, кто приказал убить всех наших родных, — процедил Рин сквозь зубы. — Всех, даже стариков и младенцев, и это после того, как наш король отрёкся от трона в его пользу. Он всё равно приказал убить всех. И нас тоже. Если бы не дедушкин портал — мы все были бы мертвы.
— Надеюсь, он помучился перед смертью, — уронила Льюла.
— Если погиб в завале во время взрыва, мог долго умирать, — мечтательно произнёс Сев.
— При взрыве часто пожар бывает. Надеюсь, он сгорел заживо, — кровожадно добавил Нев.
— Тогда почему мама плачет? — удивился Бейл. — Радоваться же надо!
— Это я… от облегчения, — всё же оторвавшись от мокрой рубашки короля, я обернулась к детям, некрасиво шмыгая носом и чувствуя, как король молча вытирает слёзы с моего лица. — Я десять лет боялась, что он нас найдёт. Как бы мы ни прятались — всё равно найдёт. А теперь бояться больше не надо.
— Всё равно не понимаю, — буркнул Бейл.
— Не нужно пытаться понять женщин, — улыбнулся ему Рин. — Просто прими то, что им иногда надо поплакать. Дина поплакала — и ей стало легче.
— Намного легче, — улыбнулась я своему не по годам мудрому братишке. — А он точно погиб? — заволновалась вдруг. — Это точно был он? Если был пожар — могли же другого за него принять. А вдруг он выжил и сбежал?
— Пожара не было, — покачал головой король, и тройняшки разочарованно взвыли. — Тела были сильно изуродованы, но Тропорлайвистава опознали по одежде и королевскому перстню, а артефакт указал на королевскую кровь. Причём, второй раз этот артефакт использовали на похоронах, перед кучей свидетелей, в том числе и перед послами других стран. Коронация младшего сына Тропорлайвистава была назначена на следующий день, поскольку старший женат не был, законного наследника не оставил. Думаю, известие об этом придёт со следующей почтой, а точнее — со следующим кораблём.
— Эймереннитор теперь король, — кивнула я. — Я была знакома с ним, он славный. Даже говорил, что женится на мне, когда я подрасту, — воспоминания о том разговоре вызвали улыбку. Я была тогда такой юной и верящей в радужное будущее.
— Ну уж нет, — усмехнулся король. — Ты — моя невеста, и я тебя никому не отдам.
— Да я и сама ни за кого больше не пойду. А в Эймереннитора я даже по — детски влюблена не была, он просто мне нравился как… ну, как друг. Это был мой первый большой бал, он танцевал со мной, приносил вкусняшки, но никаких романтических чувств не вызвал, хотя возраст у меня тогда был самый подходящий для первой влюблённости. Но против возможности нашего будущего брака я ничего не имела — если потенциальный жених вызывает приязнь, это уже большая удача. Всё могло перерасти в нечто большее — но случилось… то, что случилось.