Разбудил меня луч солнца, прицельно бивший из моего так называемого оконца прямо в лицо — подумала, что нужно ложиться головой в другую сторону, занавешивать эту кроху не хотелось, хоть какой-то свежий воздух, — и негромкий гомон на улице. Быстро оделась, поплескала ледяной водой в лицо, чтобы проснуться и, выглянув наружу, была встречена радостными приветствиями небольшой группы страждущих. Все твёрдо стояли на ногах, никого окровавленного я тоже не заметила — и чего им неймётся в такую рань?
Впрочем, если это мои соседи по улице, то смысл в этом был — после открытия магазинов им самим будет уже некогда. Но это вовсе не означает, что я должна буду каждый день вставать в пять и работать без завтрака, для меня же никто магазины в пять не откроет. Ладно, сегодня, в виде исключения, приму до открытия всех, а потом — только экстренных.
Запустив страждущих в приёмную, я оглядела их и первой пригласила мать с младенцем, которому убрала крапивницу, а молодой кормящей матери — жене владельца кофейни, — посоветовала отказаться от кофе, а заодно и еще от кое-каких продуктов, из-за которых её малыш покрывался сыпью и очень плохо засыпал. Несколько раз переспросив: «Точно не сглаз?», женщина ушла, бормоча себе под нос, что зря, наверное, чуть соседке волосы не выдрала, раз не её это вина, надо бы извиниться.
Потом я быстренько разделалась с почти созревшим фурункулом, мигренью, ожогом, к счастью, от обычного утюга и всего двухдневной давности, и загнанной глубоко в ладонь занозой, ранка вокруг которой уже начала гноиться. Осталось двое — старушка с радикулитом и пожилой мужчина с камнями в жёлчном пузыре. Эти требовали долгого лечения, тут минутой не обойтись, поэтому, выяснив, что мужчину в кожевенной мастерской вполне могут подменить сыновья, а старушка вообще уже не работала, живя с семьёй сына-портного, я обезболила обоих на первое время и велела идти домой, позавтракать, а потом приходить в часы приёма — приму без очереди.
Оставшись одна, быстро написала на листе бумаги расписание приёма, предусмотрев перерыв на обед и выходной в воскресенье, крупно приписав, что вне этих часов принимаю только рожениц и людей с травмами и болезнями, угрожающими жизни. Конечно, это не помешает кому-то посчитать угрозой для жизни ноющий зуб или порезанный палец, но надеюсь, их остановит предупреждение, что если угрозы для жизни не будет, плата за приём возрастёт в три раза. А за тройную цену я согласна встать среди ночи даже из-за насморка.
Переписав получившееся на отдельный листочек, чтобы отослать кого-нибудь из детей заказать табличку, когда мастерская резчика по дереву откроется, я прикрепила лист на дверь на уровне глаз. После чего спокойно отправилась готовить завтрак, предварительно заглянув в сарайчик, где курочки меня порадовали свежими яичками, а спасённая Ланой Рыжуха распушилась над кладкой в отдельно стоящем ящике, застеленном соломой, показывая, что девочка в ней не ошиблась.
Раздав за завтраком задание детям и предупредив, что, возможно, сегодня буду занята весь день и вечер. Но это даже хорошо, ведь когда вокруг не останется людей с застарелыми болячками, я стану посвободнее, но и доход уменьшится, так что, нужно пользоваться моментом. Дети поняли всё правильно, девочки вызвались взять на себя готовку даже из неудобной картошки, последнее — с тяжёлым вздохом, мальчики пообещали заняться двором, начав уничтожать бурьян, освобождая тройняшкам место для работ, но главное — это уроки. Магия — это хорошо, но если не знать хотя бы азов той же математики, в академию соваться смысла нет.
На той неделе начну искать детям школу, пока же нужно немного обжиться и разобраться с потоком пациентов.
Слух о том, что я лечу без боли, быстро разошёлся по окрестностям, и поток пациентов не иссякал, приходилось захватывать часть перерыва на обед и задерживаться после окончания приёма. Но и количество денег в банке, стоящей в кухонном шкафу среди похожих банок с крупами, быстро росло, хватит и на продукты, за которыми дети сами ходили на рынок, и на всё, что понадобится моим студентам для учёбы. Золото, полученное от брюнета, я складывала в тайник в сундуке, целее будет. Стану посвободнее — отнесу в банк, под проценты.
Это напомнило мне первые дни в Пригорном — тогда ко мне тоже нескончаемым, как казалось, потоком шли жители села, а потом и окрестных деревень, потом волна сошла почти на нет, стало легче. Зато благодарные пациенты нанесли нам кучу еды, одежды для детей, кур и даже поросёнка, стало уже не так страшно за своё будущее, особенно когда тройняшки освоились на огороде и раздобыли семена.