— Как оказалось, вы единственная, кому я могу доверить своих детей, зная, что вы сделаете всё для их спасения, — вздохнул король. — Лорд Хавлок рассказал, что именно вы сделали сегодня. Ребёнок был практически мёртв, сам он ничего сделать бы просто не успел, время, что ушло бы у него на диагностику внутренних повреждений, оказалось бы для ребёнка фатальным. По его словам, вы не только невероятно сильный целитель, никого равного по силе он никогда прежде не встречал — а учитывая года и опыт придворного целителя, это говорит о многом, — но и практически мгновенный диагност. Вам удалось произвести на него впечатление.
— Ему на меня тоже, — хмыкнула я, вспомнив эпичное появление самоуверенного незнакомца. — Вы не могли бы повернуться, чтобы я продолжила лечение?
— Предпочитаю проводить важные переговоры, видя лицо оппонента, — покачал головой король, продолжая сверлить меня взглядом.
— Ну, ладно, — вздохнула я и, потянувшись, вновь положила ладонь на шрам. Было не очень удобно, пришлось придвинуться слишком близко, почти приобнять мужчину, но зато его шикарная грудь была у меня почти перед носом, всё же некий бонус.
— Лорд Хавлок рассказал мне о вашей встрече. И признал, что был неправ.
— В чём? — машинально спросила я, любуясь телом короля. Интересно, как он умудрился такое заполучить, он же в кузнице не работал. Ну, рост и плечи широкие, это обычно наследственное, а вот роскошные мышцы — это только нарабатывать надо, уж я-то, как целитель, знаю. Даже от лишнего жира можно с помощью целительской магии избавиться, как и от морщин, например, а вот мышцы можно только обычные, данные природой, нарастить при ранении, как я ему на пальце. Но не вот эту вот красоту.
— Сегодня утром у нас с ним был серьёзный разговор. Я сказал, что нашёл очень сильную целительницу, которой собираюсь предложить занять его место. Конечно, он всё равно остался бы при дворе, всё же, прежде он был самым сильным и опытным целителем в королевстве, и его сила и опыт никуда не делись. Просто лорд Хавлок уже не был бы главным целителем.
— Зря вы так, нужно было сначала меня спросить, а потом уже такое на человека обрушивать. Можно было вообще обойтись, раз я не согласна — не пришлось бы лорда Хавлока волновать.
— Я почему-то был уверен, что вы согласитесь, — усмехнулся король. — А он мне не поверил. Видел, что вы сделали со мной, с Эрролом — и всё равно не мог поверить. Почти сотню лет он считался сильнейшим целителем королевства, и вдруг из ниоткуда появляется молодая женщина, которая выставляет его каким-то неумёхой.
— Не имела такого намерения, — пробормотала я.
— Да, но он оскорбился. И, как я понимаю, повёл себя не вполне красиво — это он тоже признал. А так же то, что я оказался прав — вы на порядок превосходите то, что могут лучшие целители моего королевства. Кто знает, будь вы рядом два года назад, последствия того, что тогда случилось, для Эррола были бы совсем иными.
— А что тогда случилось? — не удержалась я.
— Вы не знаете? — голос короля звучал настолько ошарашенно, что я оторвала глаза от его груди, чтобы увидеть лицо. Которое полностью соответствовало голосу. — На самом деле не знаете? Да, от обывателей многое было скрыто, и о том, как именно пострадал Эррол, знали немногие, но я назвал вам время, когда получил эти шрамы, вы не могли не догадаться.
— Я, правда, не знаю, о чём речь. Я жила в глухой деревушке на окраине королевства и не следила за новостями вне нашего поселения.
— Не думал, что так бывает. Мне казалось… — король закрыл глаза, несколько раз вдохнул и выдохнул, а потом вновь взглянул на меня, но уже спокойно. Как быстро он взял себя в руки, король — и этом всё сказано. — Тогда, думаю, вам стоит знать. И даже то, что известно лишь избранным — тоже, ведь взявшись за лечение, успешное лечение, моего сына, вы автоматически в этот круг вошли.
— Так что же тогда случилось? — он сказал «два года и четыре месяца», я запомнила.
— Покушение. На меня и мою семью. Должны были погибнуть я, моя жена и оба сына. Но, по удивительной случайности — благодаря разгильдяйству помощника псаря, — мы с Эрролом выжили, а Рэйнард вообще не пострадал. Погибла лишь Лоринда, моя жена.
— Мне жаль, — выдавила я из себя. Так он вдовец, а бедняга Эррол — наполовину сирота. С ума сойти, я не знала даже этого! И, любуясь телом мужчины, я где-то в глубине души осознавала, что он, скорее всего, женат, раз имеет сына, но не могла отказать себе в этой маленькой слабости.