Вцепившись в притолоку, развернулась, зажмурилась, переждала кружение пятен под закрытыми веками и, открыв глаза, продолжила осматривать комнату. Буфет со стопками тарелок и кружками за стеклами дверок с красивой резьбой. На стене часы с гирями и отстукивающим секунды маятником, на котором болтался мелкий ящер серебристо-красного цвета с перепончатыми крыльями и рожками на вытянутой голове. Он смотрел на меня оранжевыми глазами с черными вертикальными зрачками и грозно шипел. Я замерла. Ящер вильнул хвостом, сиганул на печь, оттуда на пол полетел котелок и с грохотом укатился под кровать, а ящер залег где-то в темноте, потому что шипение, хоть и едва слышное, но всё ещё доносилось до моего слуха. Потревожила я его своим незваным появлением в доме.
Сглотнув, я выдохнула, отцепила пальцы от притолоки, они от моей хватки уже болеть начали. Зато встреча с ящером немного отвлекла от переживаний в загадочной неизведанной реальности. Перевела взгляд на ковер, висевший над кроватью, расшитый неброскими цветами. Последними появились из туманной дымки окна, два небольших, прямоугольных, а вот что за местность скрывалась за стеклом, видно не было, сколько я ни сверлила их нетерпеливым взглядом, вид оставался размытым, лишь угадывались очертания других домов и леса.
Шипение стихло. Зато в печной трубе что-то ухнуло, из-за заслонки высыпалась зола. Стоять становилось все сложнее, слабость накатывала волнами, непривычно материальное тело слушалось плохо. Рукой придерживаясь за стену и мебель, я кое-как добралась до ближайшего стула, двигаясь неуверенно и плавно, уселась и снова принялась изучать свое внезапно ставшее непривычно непрозрачным тело. Белая кожа, тонкие кровеносные линии, царапины. Повела пальцами по поверхности стола, все не так, касания, ощущения, они стали объёмные, полноценные и именно на поверхности кожи, а не привычные глубинные, это нервировало и сбивало с толку. Сложно было так сразу принять изменения, разом поглотившие меня с головой. Заклинаний я не чувствовала, но и окружающей среды, всем своим существом, как это бывало обычно, тоже.
— Непривычно с самого начала, но постепенно привыкаешь, — услышала я дребезжащий старушечий голос.
Из дверного проема, возле печи, появилась сухонькая старушка. Никакой прозрачности, загорелая, обветренная кожа, легкий румянец. Приветливое лицо в морщинках, выцветшие голубые глаза, седые волосы собраны в аккуратный пучок. Одежда на ней была для меня непривычной: длинная юбка из белой плотной ткани, вязаная кофта поверх кружевной блузки и яркая цветастая шаль на плечах.
— Что со мной? — только и смогла выдавить я.
— Просто стала обычным человеком, это нормально, — она махнула тонким запястьем с ниткой зеленоватых камней, подошла ко мне и крепко обняла. Мне стало сразу спокойно и уютно, все тревоги улетучились, словно их и не было никогда. — Не волнуйся, девонька, отправишься обратно, все вернется на круги своя. Вот теперь можно и поговорить, а то один туман в твоей голове клубился, да мысли в нем прорастали тяжкие. Ох, а чумазая какая! В болоте что ли извалялась? Давай-ка, девонька, приведу тебя в порядок, — она провела руками вдоль моего тела, одежда высохла, и грязь исчезла.
Я сидела не шелохнувшись, в голове прояснилось, но на меня нахлынули новые незнакомые ощущения, а классифицировать их и обдумать времени уже не осталось. Мне так многое нужно было узнать!
— Не в болоте, неподалеку от него, на кладбище, а потом в зеркало провалилась, из дома целительницы, оно… — затараторила я.
— Оно тебя приняло, девонька, — кивнула старушка и легонько стукнула ладонью по столу, и передо мной, на скатерти, появились тарелки и плошки со всяческой снедью. — Наконец-то, я уж и не чаяла, что такое произойдёт.
— Вы целительница, которая жила в доме до приезда Хальналы? Ой, а как вас зовут, — я покраснела. — Я не спросила, меня Шайора зовут.
— Ульяна, на здешний манер, — она поправила на плечах шаль. — Я уже с ним свыклась, как с жизнью в этом месте.
Еда на столе пахла изумительно, и есть хотелось безумно. Старушка понятливо пододвинула ко мне плошку с пирожками.
— Кушай, девонька. Да, это именно я была целительницей в Серых скалах. Уж что самозванка о моем исчезновении местным сочинила, я не ведаю.
— Что вы уехали к внукам! — просветила я её.
— Вот оно как! — она вздохнула. — Ну хоть не похоронила, и то радость.
— Но почему вы ушли, что она задумала? Зачем нежить из могилы подняла? — сыпала я вопросами, не забывая при этом усиленно жевать.
Пирожки были небольшого размера, горячие, но не обжигающие, с начинкой из неизвестного мне фрукта, терпкие, сладкие с легкой кислинкой и темно-бордового цвета.