— Бедный Чарн, нет ему от неё покоя и после смерти. Чарн Кронс, он её племянник, погиб в Чёрном озере, за год до ее появления, полез за каким-то новым видом водорослей. Учёным он, биологом, при жизни-то был. Озера после его гибели на местных осерчали, вода в них студеной стала, рыба на глубоководье ушла. Долгонько пришлось их умасливать, да утихомиривать. Озера в лесу не простые, местные об этом хорошо знают, а вот приезжим невдомек. Не любят они излишнего любопытства, тем более нахрапом, без спросу. Поэтому, думается мне, самозванка племянника и подняла, решила, поди, озера опять взбаламутить.
Старушка замолчала, прислушалась. Поднялась со стула и подошла к печи, шипение раздалось вновь, но тут же затихло.
— Вот негодник, опять сбежал, тебя небось там Яська обыскалась, ну-ка лети домой!
Она грозно взглянула в том направлении, куда удрал ящер с крыльями. Он вылез из укрытия, встал на задние лапы и, расправив крылья, заложил по комнате вираж, сбил свечу с верхней полки, едва не вмазался в балку, но кое-как выровнял полет и шмыгнул за дверь.
— Но зачем? — проследив за полётом ящера, я вскочила, подобрала свечу и обернулась к старушке. — Рисковать местными жителями! Поднимать нежить, дразнить озера?
Старушка забрала свечу и усадила меня обратно.
— Точно сказать не могу, возможно, хотела Хальнала сюда попасть и перестать быть призраком. Понятное желание, но опасное. Только пошла она неверным путём, так часто бывает, если кто-то во имя своей цели не щадит по пути никого. Но это то, что я видела на поверхности её души, но, возможно, было ещё что-то за пазухой. Уж слишком она рьяно за дело взялась, твоя правда.
Я дожевала пятый пирожок.
— Это же не просто зазеркалье, а иной мир? — поняла я.
— Можно сказать и так, а можно иначе, — отмахнулась она. — Мир один, но сотканный из обрывков разных миров, как лоскутное одеяло.
— Так наш мир, это только часть целого? — охнула я. Она кивнула. — И сквозь зеркала те, кого они признали хозяевами, могут переходить из одного обрывка в другой, ведь наверняка подобные зеркала есть и где-то ещё? — медленно проговорила я, пытаясь переварить и пирожки, и услышанное.
Старушка налила из кувшина в глиняную кружку белую жидкость и протянула её мне. Я выпила её залпом, не разобрав, что за вкус у напитка, поняла лишь, что в него добавили мед и мяту, но все-таки он мне скорее понравился, чем нет.
— Умничка, все так и есть, — кивнула она.
— Но почему зеркала работают именно так? — назрел у меня вопрос. — Если они проход между обрывками одного мира, то нет ли разницы, сколько людей или призраков им воспользуются?
— Пока разница есть и немалая, — она укоризненно покачала головой. — Границы между частями мира хрупкие, неустойчивые, не все конечно, лишь те, которые населяют слишком разные по своей природе создания. Временный переход вреда не причинит, но длительный способен и кабы не опасность того, что Хальнала отыщет способ пробраться в зеркало, я бы не стала рисковать и уходить на эту сторону насовсем, но за проходом нужен пригляд. Но я слежу за магией перехода и свожу на нет последствия того, что остаюсь здесь, в Кривоборье.
— Почему же она так сильно хочет попасть сюда? — не могла никак понять я. — Призраком живётся тоже неплохо. Кривоборье? Так называется эта часть мира?
— Этого Хальнала мне объяснить не пожелала, придётся вам это у неё разузнать. Моё дело было не впустить её сюда. Не к добру плохие гости в этом мире, и да, его называют Кривоборье, по имени этой деревни.
— Все равно я не могу в толк взять, от одного человека грань бы не сильно пострадала! Или нет?
— Решение принимала не я, я всего лишь делаю то, что хочет или не хочет мир. Зеркала и дома по обе стороны от зеркальной границы, скажем так — прихожие в двух частях мира, и оно, как вещь магическая, понимает, кому стоит перемещаться сквозь грань, а кому нет. Я сразу заподозрила, что она самозванка, но хотела приглядеться к ней получше. Обычно новых целителей зеркало принимает или нет в течение первых суток, так вот её оно признать не захотело. И когда её помыслы стали чёрными от того, что она задумала, я не стала ждать, пока она приведёт их в жизнь, и поспешно ушла сюда, тем самым отрезав ей путь.
Я уже с трудом вникала в её слова, пытаясь не уснуть сидя, с открытыми глазами. Да что же со мной сегодня! Такой важный разговор, а я носом клюю. Я потрясла пустой головой, легче не стало. Ульяна, заметив мой осоловевший взгляд, понимающе кивнула.