— Я выросла у сестры моей мамы, родителей я своих не помню, — выпалила я. — Они пропали без вести, где и как — не знаю.
Напряжение растаяло, словно и не бывало.
— Зеркало явилось? — хриплым голосом спросил Ойорн.
— Как миленькое! — кашлянула я. — Царапины кстати, ну, там в доме, помнишь, с той стороны, другой, оставил мелкий ящер, нахальный такой.
Ойорн растянул губы в без малого весёлую улыбку и снова скрыл шрам иллюзией. Осмотрев несчастного парня, до сих пор щеголяющего давно высохшими пятнами грязи, неожиданно для себя самой поцеловала его в щёку, затянутую иллюзией, и, шепнув:
— Отдыхай! — вернулась к себе. Рухнула на диван и отключилась, давненько со мной подобного не случалось, с первой сессии в академии, если быть точной.
Проснулась я в кромешной тьме и поплелась, не открывая глаз, в купальню, натыкаясь на всё подряд по пути. Заработав парочку ушибов, я немного проснулась и приводила себя в порядок, более-менее соображая, что делаю. Вернулась в комнату, облачённая в халат, висевший на крючке в купальне, открыла чемодан, покосилась на окно, где царили тёмные предрассветные часы, и выудила удобные просторные чёрные брюки и широкий свитер болотного цвета, тонкой вязки, почти невесомый, но удивительно тёплый. Покосилась на зеркало, зарделась и утопала переодеваться обратно в купальню. Для магической штуковины, если я обзаведусь своим домом, нужна отдельная комната.
Только я успела собрать волосы в хвост, как в дверь деликатно постучали. Распахнув её, увидела старшего дознавателя. Он стоял на вытяжку с зажженным фонарём и пачкой листочков в руке. Тут же в прихожую вышел Ойорн.
— Нежить закончил с рисованием, улегся на лавку и не подаёт признаков жизни. Если бы я не знал, что он оживший мертвец, решил бы, что он крепко спит, — негромко сказал он.
— Просто мои заклинания угасли, пусть лежит, меньше хлопот, — успокоил начальство Ойорн.
— Жители мне, конечно, поверили, что он обезврежен, но покидать дома пока не слишком торопятся, так что знакомство с местными откладывается до поры, — он вздохнул.
— Они теперь озёр боятся! — догадалась я.
Старший дознаватель повел плечами и протянул Ойорну листочки. Он взял их, но, подумав, сказал:
— Вернёмся в участок, неспокойно на душе. Там будет пригляд и за нежитью, и зеркалом. Кстати, Шайора, оно до сих пор в комнате?
— Да, стоит себе, — подтвердила я и улыбнулась краешком губ, вспомнив выкрутасы ящера.
— Придётся ему ещё немного по перемещаться в пространстве, — постановил Ойорн.
Вышли на крыльцо, я заметила несколько фигур, промелькнувших в конце улицы. По саду дома неподалеку перемещался свет от фонаря, подсвечивая деревья. Из-за угла соседнего дома вынырнула невысокая фигурка и поспешила к нам. Когда она подошла ближе, в отсветах фонаря в руке старшего дознавателя, я рассмотрела мужчину с шикарными усами, но робкой наружности: плечи опущены, взгляд бегающий. Он бесконечно дёргал себя за ус и нервничал все больше.
— Красх Нрин, что-то случилось? — обратился к нему старший дознаватель.
— Дом Хальналы в руинах, а её и след простыл! Куды она подевалась-то? — зашептал он в панике.
— О том, что она исчезла, я знаю, а вот куда, нет. Однако к нам из академии с утренним трамваем прибыла по распределению новая целительница, её имя Шайора Вайнор, если что-то обращаться можно к ней! — объяснил старший дознаватель.
— О, — уставился на меня мужчина. — Жена прихворнула, но пока я бегал за целительницей, оклемалась, нашла настой дома. Хм, добро пожаловать, — обратился он ко мне и ходко потрусил к калитке.
Ну, а мы так же ходко зашагали в участок. Первое, что я увидела, войдя внутрь, было, конечно же, зеркало, стоявшее на прежнем месте, будто все это время находилось здесь. Нежить темным бугорком возвышалась над лавкой.
Старший дознаватель поставил на стол фонарь. Ойорн разложил листочки, и мы внимательно их осмотрели. В большинстве своем это были нечитаемые каракули, но три листка нас заинтересовали. На одном из них схематично угадывалась могила, лес и скрюченная фигурка, замершая у ямы. На другом — арка, в центре волнистые линии и на третьем, лицо, наполовину старое, морщинистое и на половину молодое. Нарисовано было из рук вот плохо, и о смысле мы могли только догадываться.
— Хм, первый рисунок можно хотя бы интерпретировать. Что он пытался нарисовать на остальных двух? — Ойорн пристально уставился на второй листок. — Волнистыми линиями обычно изображают волны, то есть нарисованы скорее всего, арка и озеро. Хм, понятнее не стало.
— Двуликий, явно мужчина, — с умным видом заявила я и умолкла. — Больше мне в голову ничего не приходит.