Славилась Шемаха и виноградниками, заслуженно считаясь одной из столиц виноделия.
А еще – людьми. Трудолюбивыми. Помнящими и чтившими предков.
Землетрясения в этом районе не редкость. Не избегла этой участи и Шемаха, уже не раз за свою историю едва ли не исчезая с лица земли и вновь возрождаясь.
Чувствовалась во всем этом какая-то неизбежность. Как отсроченный приговор, которому рано или поздно, но предстоит оборвать твою жизнь.
И неважно, что сейчас ты еще существуешь. Наступит миг и…
Впрочем, высший смысл нашего бытия в том и заключался, что для нас имело место быть только здесь и сейчас. Все остальное являлось иллюзией, способной рассыпаться в любую секунду.
Очередная кочка, на которой машина подпрыгнула, попала как раз под эту мысль, вызвав у меня, то ли тяжелый вздох, то ли вырвавшийся из груди стон.
Орлов говорил об одно и двухэтажных зданиях, которыми преимущественно был застроен город, а я видела лишь развалины. Кучи камней, под которыми оказались похоронены привычные всем вещи. Шкафы, комоды, диваны, кресла, кровати и кроватки…
Как доказательство безжалостности и всесильности природы ни в малейшей мере не считавшейся с самомнением человека, наивно объявившего себя ее венцом.
Трудно сказать, о чем думали остальные, но лица у всех были хмурыми, словно они чувствовали то же, что и я. А во взглядах ясно читалась упертость. Когда не сдвинуть, как ни пытайся.
Наша дорога закончилась не сказать, что неожиданно – где находилась зона ответственности, представляли, но как-то резко. Машина дернулась, словно уперлась в преграду, мы дернулись вслед за ней… вперед, назад…
Потом раздалась команда: «Из машины», - и мы посыпались вниз.
Спрыгнуть самой мне не дали – подхватил Игорь. Поставил на землю, тут же подтолкнув ближе к Антону.
Игорь – целитель, Сашка с Тохой – боевики, но, похоже, взаимодействовать вместе им уже доводилось, уж больно ловко получалось. Выглядело все естественно и непринужденно, но прикрыта я оказалась со всех сторон.
Впрочем, не я одна. Остальные целители-поисковики, как я успела заметить, тоже находились под защитой своих команд.
А потом думать и рефлексировать стало некогда.
Да и ни к чему.
- Орел-один…
- Здесь Орел-один, - как только Орлов начал перекличку, откликнулся Трубецкой.
- Ваша сторона правая, - указал он на тянувшуюся в темноту линию развалин. – Оружие получить.
Оружие получали Тоха и Сашка. У стоявших чуть в стороне вояк. Отсутствовали буквально пару минут, вернувшись с один с Магиком – автоматом-недомерком, использующим при стрельбе капсулы с парализующими магемами, другой с пистолетом, который, проверив магазин, тут же втиснул в набедренную кобуру.
Втиснул, поднял голову, посмотрев на меня…
И до этого мир статичным не был – он существовал, наполняя себя движением, но в этот миг словно окрасился, став из черно-серо-белого цветным. Наполнился звуками, эмоциями, которые вдруг сдавили, лишив возможности дышать, но тут же отступили, словно сдаваясь под Сашкиным взглядом, в котором было только одно: работаем.
К остаткам дома, с которого начинался наш ряд, он двинулся первым. Мягко, легко, словно не давило тяжестью ощущение смерти, окутавшее все вокруг.
Я задержалась лишь на мгновенье – зацепила боковым зрением, как откуда-то из-за развалин выскочила небольшая собачонка, резко замерла, словно лишь теперь увидела людей, и тут же вновь кинулась под защиту теней.
И ведь не имело это никакого отношения к тому, что нам предстояло, но шаг вперед я сделала еще до того, как она скрылась. Догнала Сашку, не пропустив, как пристроились за нами Игорь и Тоха.
Дом, с которого начали поиск, когда-то был двухэтажным. Один угол сохранился полностью, давая увидеть нутро: какие-то блоки и каменную отделку. Все остальное осыпалось уродливой кучей, торча балками, металлическими штырями, перекошенными окнами, из которых приспущенными флагами весели шторы.
Перед домом, похоже, раньше был палисадник – сладко пахло цветами, аромат которых забивал даже запах дыма.
Каменный забор тоже обвалился. А вот металлическая калитка вместе со столбами, на которые крепилась, так и продолжала стоять, преграждая нам путь.
Трубецкой, подойдя к ней, толкнул. Калитка дернулась, сдвинулась, но полностью не поддалась, застопорившись где-то на трети.