- Иди на стоянку. Подъезжаю.
Сомнений не было. Азарта, с каким в молодости лез в пекло, тоже. Все взвешено, без лишних эмоций.
Вариант, конечно, неплохой, но отсутствие куража, словно лишало чего-то. Важного.
Сашка вышла на стоянку, когда уже тормознул у мини-вэна охраны. Не глуша двигатель, открыл дверцу джипа…
С куражом он ошибся. Когда опускал ногу на асфальт, адреналином пробило так, что, крича: «Сашка! Уходи!» - едва не захлебнулся.
Артефакты сработали штатно. «Промесило» его, конечно, до самого основания – так хреново он себя еще никогда не чувствовал, но могло быть и хуже. Не будь готов к чему-то подобному,уложило бы окончательно и бесповоротно.
Однако сознание Андрей в какой-то момент все-таки потерял. И, судя по тому, как сменился вокруг антураж, надолго.
- Как Сашка?
Физиономия склонившегося над ним целителя была знакома – креатура Трубецкого. Как и второго, как раз в этот момент «растягивавшего» большую диагностическую магему. А закрытая дверь медицинского автомобиля, в салоне которой кроме них троих и пищавшей на все лады аппаратуры больше никого не было, делала вопрос не только актуальным, но и безопасным.
- Ушла, - как-то недовольно буркнул целитель, отбросив под ноги снятый с него броник. – Ваши ее ведут.
- Это хорошо, что ведут, - несмотря на терзавшую боль, расслабился Андрей.
Отработало его, конечно, в фарш, но… Пара часов до самолета имелась. Успеет, если и не оправиться, так хотя бы дойти до минимально рабочей кондиции.
- Что с парнями? – позволив себе вздохнуть чуть глубже, чем стоило, проскрипел он сквозь стиснутые зубы. В груди резануло…
Как раз зафиксировавшаяся над ним магема успокоила. Ребра не сломаны. Остальное он переживет.
Целитель посмотрел угрюмо, но ответил:
- Живы. Злые.
Это тоже было хорошо, закрывая глаза, подумал он.
И то, что живы. И то, что злые. Это у других злость могла быть неконструктивна. Для этих должна была стать еще одним стимулом.
Стимулом пойти, найти и порвать. Чтобы неповадно было.
***
До Ширвана Игнат с Ревазом добрались за пару часов. На окраине города, на стоянке дальнобоев, сняли номер в весьма затрапезной гостинице.
Комфорт их мало интересовал, а вот возможность смыть с себя грязь и слегка подкорректировать внешность, да. Так что крошечная комнатушка с двумя кроватями и санузлом, в котором имелся и душ, обоих вполне устроила.
Сам-то Игнат физиономию имел не слишком приметную – чуть подправить и совершенно другой человек, а вот косой уродливый шрам Реваза на этой стадии операции скорее привлекал внимание, чем делал неопознаваемым довольно известную в этой местности личность. Не всем, естественно, известную, но как раз тем, кого им следовало опасаться.
Управились они за час, добавив Ревазу растительности на чистом теперь лице, но гостиницу тихо, по-английски, покинули спустя четыре. Во-первых, дали себе время вписаться в новый образ, отработав другую пластику, максимально убрав из нее вояк. Во-вторых, ждали, пока сойдет на нет основная тусовка и ночевавшие здесь водилы фур покинут место отдыха.
У старой пекарни, используя общественный транспорт, оказались уже серьезно после обеда. Ни на что не рассчитывая. Если «Купол» успел подняться, то шансы выжить в том аду у парней имелись весьма серьезные. А если нет…
Думать о том, к каким последствиям могла привести смерть принца и его невесты, Игнату не хотелось. Слишком непредсказуемо те выглядели.
- Тебе не кажется, что в городе становится шумно? – прежде чем войти в кафе, которое должно было стать точкой встречи, поинтересовался Реваз.
Игнат оглянулся, посмотрел на сонную улочку, в этот час практически полностью обезлюдевшую, но, тем не менее, согласно кивнул. В груди давило. Не так, как на трассе, но словно предупреждая, что все не так, как кажется.
Да и гул… Впрочем, в барражирующих над городом вертолетах ничего удивительного он не видел. После магического удара по конвою ближайшие войсковые подразделения просто обязаны были поднять по тревоге.
- Разберемся, - обойдя Реваза, поднялся по ступенькам Игнат.
Вошел в коридор, отметив, что за последние двенадцать лет, которые здесь не был, ничего не изменилось. Тот же некрашеный кирпич, несмотря на свои годы выглядевший довольно молодо, те же стертые ступени лестницы. И та же, потемневшая от времени деревянная дверь, которая вела в расположенное на первом этаже кафе.