А ведь должны были.
Корову мы вывели на улицу. Не без приключений – несмотря на мужественность и готовность к самопожертвованию, подойти к ней парни так и не решились, так что бросаться на амбразуру пришлось мне.
К счастью, все закончилось благополучно. И для нас – животина досталась смирная, без лишних понуканий отправившись следом за мной, как только открыла дверь хлева. И - для нее. Орлов, с которым консультировались, сказал, что оставленную домашнюю скотину отгоняют в загон на окраине.
А вот дом действительно оказался пустым, став еще одной эмоциональной передышкой.
Жаль, короткой.
Мы только успели покинуть двор, как издалека донеслось:
- Пять минут тишины…
Клич подхватили, разнося, как эстафету, в разные стороны:
- Пять минут тишины…
Затихло все резко. Еще мгновение назад бывшие словами звуки гуляли эхом, отражаясь от обвалившихся стен, и вдруг оборвались, словно впитавшись в кажущуюся нереальной реальность.
Это были странные минуты в странном, похожем на оживший кошмар мире.
Разрушенный город!
Тысячи домов, в которых еще сутки назад жили люди. Улицы, магазины, кафешки, банки, детские сады и школы…
И все это бурлило, перетекало из одного в другое, подтверждая закон природы, что если в где-то убудет, то в другом месте обязательно прибавится.
Это дышало. Засыпало. Просыпалось. Занималось делами. Праздновало. Ходило на уроки. Читало книги. Смотрело кинофильмы. Гуляло в парках и скверах. Счастливое бродило по старым улочкам. Замирало, глядя на воду. Мечтало. Загадывало желания.
Не забывало прошлое, существовало в настоящем и имело все основания рассчитывать на будущее.
А потом раз и…
Наверное, это звучало пафосно, но именно в эти пять минут я поняла, что именно мы здесь делали.
Мы не просто спасали других.
Мы сдавали мирозданию экзамен на человечность.
***
Пять часов на работу, один на отдых.
Казалось бы, ну что тут такого: подойти, настроиться на поиск, определить, есть кто живой или нет. Обнаружив, пометить место и выставить маяк.
На словах действительно просто. А вот на деле…
За эти пять часов до конца улицы не дошла ни одна из шести наших команд. Не хватило ни времени, ни сил.
- И тут Сашка укоризненно вздохнула и, пройдя мимо меня, направилась к хлеву.
Взгляды всех сидевших за столом тут же оказались направлены на меня. Еще бы! Не ревущая от ужаса брошенная кошка или оставленная на цепи собака, которых находили ни по разу и ни по два, и даже не козы, которыми хвалилась вторая команда, а целая корова.
- Я их еще и доить умею, - пожав плечом, небрежно заметила я. Взяв стакан с чаем, поднесла ко рту. – Обожаю парное молоко. Такое… с пенкой.
Упоминание о пенке вызвало у некоторых судорожный вздох. Похоже, воспоминания из детства.
- Ты серьезно? – сидевший напротив меня Юрий – поисковик пятерки явно что-то заподозрил. Смотрел на меня внимательно. Изучающе.
Я сделала вид, что приняла его интерес за чистую монету:
- Главное, хорошо промыть и высушить вымя. А потом процедить молоко через несколько слоев марли. А то когда корова обмахивается хвостом, чего только в ведро не налетит. А еще у меня был такой случай, - не дала я Юрию себя перебить, - доила я козу. А у нее на вымени оказалось не два, а три соска. Вот тогда мне пришлось особенно трудно. Рук не хватило.
На этом моменте сидевший слева от меня Трубецкой и не выдержал. Бросив ложечку, которой размешивал сахар, вскочил со стула и, подозрительно похрюкивая, свалил за модуль, в котором готовили пищу.
Остальные продержались на пару секунд дольше.
Нет, сбегать из них никто не сбежал, но хохотали так, что уши у меня едва не заложило.
- Да, Александра, опасная вы барышня, - высказался Орлов, успокоившись одним из первых. – Три соска на вымени, это – шедевр!
- Вот зря вы так, - невинно посмотрев на МЧСника, обиженно протянула я. – Все так и было.
Второй заход оказался еще более оглушительным.
Наверное, это правильно.Мы устали и физически – тело постоянно находилось в напряжении, и морально. Небольшая разрядка перед следующим рывком была очень кстати.
И не только тем, кто сейчас смеялся над моей шуткой, но и мне самой.
- А еще у нас была одна корова, - как только они начали слегка успокаиваться, продолжила я. – Так та любила, чтобы ей пели, пока доят. Ладно, тетка Полина, у нее хоть голос красивый, а вот когда подменял дядька Прохор, с его иерихонской трубой и полным отсутствием слуха…