Выражение его грязного, покрытого разводами лица, было жутким. Дикие глаза. Заострившиеся скулы. Оскал. Дергавшийся кадык…
За ним встал второй. Третий…
Внутри дернулось. И, похоже, не только у меня.
А тот первый сделал шаг и, прижав игрушку к груди, вдруг опустился на колени и заорал:
- Да что же вы стоите?! Не люди вы, что ли?! Там же…
Не закончив, он вдруг как-то обмяк и начал заваливаться набок.
- Твою… - выругавшись, бросился к нему среагировавший первым Игорь.
Игорь еще что-то бурчал, растягивая над мужиком диагностическую магему, но я этого уже не видела и не слышала. Зажмурив глаза и закрыв уши руками, замерла, беззвучно воя.
Ночь уже почти закончились, но лучше бы утро не наступало.
В отблесках костров, в полосах света от прожекторов, все выглядело жутко, но оставалось обрывками, не складываясь в единую картинку.
Теперь же…
Раздавленный землетрясением город представал во всей своей изломленной красе.
- Сашка! – Рык Трубецкого пробился даже сквозь собственный вой.
Звучная пощечина обожгла щеку, возвращая не столько к реальности, сколько к пониманию, что вариантов у нас нет. Или сдаться, признав собственное бессилие перед масштабом чужого горя.
Либо…
Боковые стены. Два этажа. Третьи, с обеих сторон, сползли к центру.
Вблизи чувствовался легкий запах газа, где-то нудно капала вода, но Орлов, «принимавший» объект, успокоил, сказав, что автоматика отключила подачу и того, и другого сразу после толчка.
Не знаю, о чем говорил с людьми Исмаил, но около развалин дома сейчас находились только мы: наша четверка и шесть спасателей. Остальные стояли за чертой, которую провел ногой Исмаил. Метрах в пяти от самого длинного языка осыпи.
Стояли и смотрели. Зажав себе рты ладонями, чтобы случайно не вскрикнуть, лишая меня возможности вести поиск. Держась друг за друга, чтобы не сорваться, когда я протяну руку за помповым ружьем, чтобы отметить место, где искать.
Взгляды давили, мешая сосредоточиться, но это было только вначале.
Затем…
А затем все ушло, оставив после себя так нужную мне отстраненность.
- Ружье, - почувствовав отголосок чужих эмоций, протянула я руку назад.
Ружье подал все тот же Трубецкой, не отходивший от меня ни на шаг.
Так попросила я. С ним было легче, словно тезка забирал на себя часть моего душевного раздрая.
А еще я ему доверяла. Знала, что стоит мне оступиться…
Этот факт меня совершенно не радовал. Своим парнем я считала Игоря, а не княжеского отпрыска.
На мгновение закрыв глаза, связала себя и укрывшегося в ванной парня. От травмы это его не спасло, но… Пара переломов и ушибы ничуть не угрожали его жизни.
Открыв глаза, выстрелила.
Желтое пятно расползлось по трещине на втором этаже.
Еще не гарантия на спасение.
Всего лишь шанс.
***
С того дня, как узнала, где и с чьего попустительства находится Александра, Тамара его избегала.
Но не это было самым неприятным. После разговора, когда Трубецкой попытался объяснить, почему поступил именно так, а не иначе, супруга перебралась в бывшую спальню старшей дочери.
А ведь ему в какой-то момент показалось, что Тамара поняла, но…
Понять то, что здесь, в Москве, оставаться Александре было опасно, она поняла, но принять объяснения так себе и не позволила, посчитав, что решить проблему он мог и иным путем.
От себя правды Трубецкой не скрывал - действительно мог. Просто старался не только ради безопасности Александры, но и ради сына. Там, в разрушенном городе, шансы понять, что значит для него эта девушка, должны были серьезно увеличиться.
Но в душе в принятом решении он все равно сомневался. Даже несмотря на то, что Великий князь Михаил, дед барышни, его поддержал.
И вот теперь Данила…
Данила смотрел на него так же непонимающе, как глядела в тот день Тамара. Морщил лоб, вздыхал, словно собирался что-то произнести, но в последний момент то ли не находил слов, то ли… То ли сил.
- За ней присматривают. - Трубецкой сделал еще одну попытку достучаться до друга. – Если вдруг что-то…
Данила только отмахнулся. Сморщившись, словно уже хватанул горечи, поднял рюмку с вишневой настойкой, но тут же отставил. Подскочил, едва не сбив стоявшую на краю стола бутылку, нервно дошел до окна, развернулся…
Андрей, официально продолжая находиться в стабильно тяжелом состоянии, с группой вылетел в Баку вечером того же дня, когда произошло нападение.