И хотя его это мало касалось…
Его парни просто выполнили свою задачу. Правда, всего лишь одну из двух.
Третья рюмка собственноручно приготовленного божественного напитка теплом растеклась по организму. Потрескивавший в камине огонь успокаивал, убеждая, что здесь и сейчас он может расслабиться, оставив проблемы тем, кто и должен был их решать.
И ведь правильно убеждал – если не справятся эти, то уже никто не справится.
Бой часов нарушил мягкую, обволакивающую тишину. Один. Два. Три…
Днем было проще, а вот ночью…
Присутствие рядом Тамары успокаивало нетерпение, позволяя дождаться утра, приносившее новые задачи, в которых вынужденно терялась тревога за парней, за сына, за девушку…
Последние две ночи передышки не было. И лишил он ее себя сам.
После десятого удара, дождавшись, когда затихнет негромкое, какое-то уютное эхо, Трубецкой поднялся. Поставил бутылку и рюмку на каминную полку.
От документов, которые захватил с собой, его отвлек Данила. Раз уж все равно не спать, так хотя бы провести время с пользой.
О том, что в комнате не один, понял только когда развернулся. Не сделав следующего шага, остановился, глядя на стоявшую в дверях жену.
Легкое домашнее платье лишило ее возраста, сделав юной и хрупкой. Именно такой, какой увидел ее впервые. Отпущенные из строгой прически волосы волнами ложились на плечи, тяжело падали на спину. Глаза смотрели на него уверенно, с достоинством.
Наследие рода Багратионов. Поколения предков, с честью служивших своей Родине.
Многое он хотел бы сказать ей сейчас, но…
Все, что он мог – только любоваться и надеяться на ее мудрость и веру.
Веру в него.
За некоторое время до...
Сели на военном аэродроме под Тифлисом. Баку и Ширван после проверки полос уже принимали – аукались отголоски землетрясения, но туда отправляли борта с группами первого состава, они же пристроились к вспомогательным командам.
Впрочем, Андрея такой вариант устраивал изначально. Тифлис, Владикавказ, Нальчик, Пятигорск, Ставрополь… За спокойствие этой части Российской Империи отвечал княжеский род Багратионов.
В группе кроме него трое. Двое – Ким и Бурый, из личного резерва. Обоих приметил в клубе – проходили переподготовку, с обоими имел соответствующий разговор, после которого оба, не сомневаясь, согласились на его предложение. Ну а то, что после этого «прозябали» во второсортном охранном агентстве...
Благодаря индивидуальным тренировкам формы парни не теряли. Более того, как он и предполагал, доросли до того, что вполне могли составить ему конкуренцию.
Третьим был Юрка Федоров с незатейливым позывным Стрелок. Тот самый снайпер, которого использовали в деле Варланова.
Выбравшись из нутра транспортника, Андрей вместе с остальными отправился к стоявшим по краю летного поля машинам. Парни в команде, к которой они прибились, оказались вменяемыми, обещали подбросить поближе к городу. Хоть и не Москва – температура была комфортной, но тащиться пешком или искать, на чем добраться, совершенно не хотелось.
Ушли они недалеко.
- Клоп! – неожиданно окликнули его со стороны самолета.
Хлоп-хлоп… Хлоп-хлоп…
Прозвище прицепилось к Андрею в училище. Первые же стрельбы и вот это… хлоп-хлоп… хлоп-хлоп…
Для снайпера психологический профиль у него был не тот, но стрелял Андрей значительно лучше, чем хорошо. Причем, с раннего детства. Хоть и незаконнорожденный, но отец держал его при себе, не позволяя гнобить ни супруге, ни остальным, уже законным детям.
Понимая, что при всем желании много дать не сможет, отец с раннего детства начал готовить его к военной стезе. Тем более что и сам имел к этому отношение, держа небольшой, но весьма прибыльный оружейный заводик.
А Андрей и не сопротивлялся, впитывая в себя все, до чего мог дотянуться. Оружие, рукопашный и ножевой бой, техника. Права в четырнадцать еще не давали, но к этому времени он водил многое из того, что имелось в отцовском гараже. А в шестнадцать покорил и небо, добравшись до него на винтокрылой машине.
Так что в тире он тогда выделился. Даже на фоне других, тоже подготовленных на совесть.
Да еще это созвучие с фамилией. Хлопонин… Хлоп-хлоп…
Клопом он стал через пару месяцев. Так достал инструктора по стрелковой подготовке, что тот и переименовал, в сердцах бросив, что Андрей, как клоп, всю кровь из него выпил.
Когда, обзаведясь офицерскими погонами, прибыл в полк, был уверен, что прозвище осталось там, на территории училища, но ошибся. Пока не ушел в отставку, так и был Клопом.