И неважно, что не прямо сейчас. Главное - будет.
Все это расслабляло, убаюкивало.
В какой-то момент я провалилась в полудрему, продолжая все ощущать и слышать, но как-то отстраненно, словно находилась за плотной пеленой. Еще мгновение назад рядом звучал голос Игоря, заочно знакомившего меня с ребятами из своего взвода, и все пропало, остались лишь мягкая, обволакивающая пустота и я, похожая на растворенную в ней амебу.
Вряд ли это длилось долго. Когда Игорь несильно толкнул в плечо, привлекая внимание, сидевший справа парень продолжал опустошать небольшой пакетик с печеньем.
- Что? – вскинулась я.
И ведь понимала, где и почему нахожусь, но в это мгновение все вокруг выглядело иначе.
Коробки с медикаментами, закрепленные по центру. Ряды подвесных сидений вдоль бортов. Люди, не только формой, но и общностью цели, ставшие единым целым. Похожие друг на друга рюкзаки под ногами, как символ готовности в любой момент сорваться с места, бросившись в бой.
Я была среди них. Часть этого мира, где каждый – за всех и все…
- Капитан зовет, - кивнув на хвост самолета, где в самом конце нашего ряда в гордом одиночестве сидело мое нынешнее начальство, произнес Игорь.
Я посмотрела в ту сторону, тут же встретившись с капитаном взглядом.
Капитан Устинов. Сергей Сергеевич. Двадцать семь лет, не женат. Сильный целитель, прошедший дополнительную подготовку по классической полевой хирургии.
Высокий. Статный. Не сказать, что красавец, но привлекательности ему было не занимать. Сколько за ним наблюдала, улыбнулся он лишь раз – милой девушке-провизору во время погрузки, но это оказалось похоже на вспышку. Словно сквозь тяжелые тучи прорвалось солнце, затопив светом измученную серостью землю.
Парни предупредили, что капитан слаб в отношении барышень, но лично я, увидев его улыбку, подобной… слабости даже не удивлялась. Как тут не быть слабым, если они сами готовы укладываться перед тобой штабелями.
- Саш, - когда я начала приподниматься, придержал меня Игорь, - врать ему не стоит, он…
Кивнув – поняла, что с эмпатией у капитана все более чем в порядке, встала.
Игорь поднялся за мной. Так и держался рядом, пока пробирались по узкому проходу между сиденьями и коробками. А еще и рюкзаки… Дважды чуть не упала, удержавшись на ногах лишь благодаря Игорю.
Когда к нам присоединился Трубецкой, я не заметила – слишком внимательно смотрела под ноги. Но вот услышав его голос за спиной, почему-то не удивилась. Этот пострел…
Я уже начала привыкать, что без него ни одно дело не обходится.
- Я ведь не помешаю, господин капитан? – довольно вежливо, но с некоторым вызовом произнес Сашка за спиной, когда добрались до конца ряда.
- Опасаетесь за свою протеже, курсант Трубецкой? – с многозначительной иронией уточнил Устинов.
Ответа дожидаться не стал. Поднявшись, ухватился за петлю одного из ремней, висевших в несколько рядов, и кивнул мне на освободившееся сиденье.
Пока устраивалась, Сашка и Игорь повторили за капитаном. Только один пристроился сбоку от меня, а другой – напротив, рядом с Устиновым.
Не хватало только Тохи, но и тот, стоило оглядеться, нашелся поблизости, хоть и держался поодаль.
- Интересный расклад, - хмыкнул Устинов, оценив диспозицию.
Я бы и хотела поддержать – выглядело, как три наседки на одного цыпленка, но не при этих обстоятельствах.
Тон капитан сменил резко. Да и взгляд стал жестким, тут же его преобразив:
- А теперь давайте поподробнее. Почему я должен ей…
- Саш, - перебил его Трубецкой, не дав сказать про помощь, - расскажи.
Я тяжело вздохнула – любил тезка покомандовать, но огрызаться не стала. То, что они делали для меня…
Это было значительно больше, чем заслужила.
Заговорила не сразу – дала себе минутку, чтобы собраться с мыслями. Потом посмотрела на Игоря, хоть и продолжала думать о капитане.
Полевой лекарь с сильной эмпатией…
Среди мужчин таких было немного, но – встречались, как говорил отец, попадая на особый контроль.
Успех капитана у женщин имел к этому самое прямое отношение. Чувствовать самому и транслировать свои чувства другому… Серьезный навык в умелых руках.
Закончить мысль о том, что я и сама едва не попала под его обаяние, не успела. Самолет тряхнуло, он ухнул вниз, но еще до того, как страх сковал внутренности, выровнялся.
- Воздушная яма, - тронул меня Трубецкой за плечо.