С другой, мобильный госпиталь, рядом с которым размещались медики, находился ближе к эвакуационному лагерю, чем к сектору спасателей. И хотя расстояние было не таким уж и большим – всего-то метров двести пятьдесят, но при определенных обстоятельствах они могли оказаться непреодолимыми.
С третьей, Сашка будет недоволен, пропади я из поля зрения. Он и так взвалил на себя ответственность за мою жизнь, так что добавлять ему нервотрепки точно не стоило.
- Спасибо, но мы – справимся, - надеясь, что прозвучало достаточно твердо, произнесла я.
Пока МЧСник думал, как отреагировать, наглухо застегнула голубой с белыми вставками жилет, говоривший о моей принадлежности к целителям, и прикрепила к петле внешний манипулятор станции.
Проверила нашлепку маяка – бесполезное занятие, без специального кода, отменяющего ЧС, сдиралась с огромным трудом, но инструкция требовала, что я и сделала. Сдвинула бегунок на браслете, переводя его в активный режим.
- Хорошо, - кивком оценив мои старания, согласился он с решением. – Но если что…
- Если что не будет, - откинув полог, выбрался наружу Трубецкой. – Сашка у нас ценный товарищ. За нее любой глотку перегрызет.
- Услышал, - совершенно спокойно отозвался Орлов и отошел к стоявшим в стороне коробкам, оставив нас одних.
Впрочем, одиночество было относительным. Двадцать отпущенных нам минут заканчивались, народ активно выбирался из палаток.
Группировка, к которой мы относились, называлась Западной и располагалась за городом, на довольно большом пустыре. Не знаю, каким был его рельеф до того, как поработала тяжелая техника, но сейчас площадка выглядела идеально гладкой и хорошо утрамбованной.
Ближе к окраине были выставлены мобильный госпиталь, один из пунктов приема пищи, наш сектор с тремя десятками больших палаток, помывочная и несколько самоочищающихся туалетных кабинок.
Дальше, в сторону дороги, эвакуационный пункт, размещать который только начинали. Тоже палатки, помывочные, пункты приема пищи и туалетные кабинки.
По периметру каждого сектора – охрана. Грозная и молчаливая. Как рассказывал по дороге МЧСник, в городе уже задерживали вооруженных мародеров, так что предосторожность лишней не была.
- Еще не разочаровалась в своем решении? – подойдя, встал рядом Сашка.
- Ты про одиннадцать храпящих парней в одной палатке со мной? – предпочла я перевести все в шутку.
О том, правильно поступила или нет, я думала. Как же без этого?!
Вот только…
Оказавшись здесь, я поняла со всей четкостью – да, правильно! И не моя собственная безопасность была тому причиной.
Я могла помочь. Это перекрывало все остальное.
- А еще вонючих, - как ни странно, поддержал меня Трубецкой.
- Вот теперь даже не знаю, что сказать, – нарочито тяжело вздохнув, отозвалась я и развела руками, демонстрируя степень своего негодования.
- Это вы о чем? - в сопровождении еще нескольких ребят, палатку покинули Антон и Игорь.
Спрашивал Антон, Игорь просто смотрел на меня. И этот взгляд…
В отношениях я, может, и не очень хорошо разбиралась, но в этом взгляде было что-то, напомнившее мне про ревность.
- О храпящих и вонючих, - «сдала» я Трубецкого, тут же заметив, как пусть и немного, но расслабился Игорь.
Мысленно ругнувшись – только этих проблем не хватало, кивнула на МЧСника, как раз в этот момент посмотревшего на часы.
Команда: построиться по группам, прозвучала буквально через пару секунд, четко деля наше существование на прошлое и настоящее.
В одном мы могли позволить себе шутить, во втором…
Во время оказания помощи пострадавшим от теракта, я поняла одну вещь: как бы тяжело и сложно ни было, жизнь все равно брала свое. Иногда оказывалось достаточно и короткой передышки.
Шесть групп по четыре человека.
У парней – курсантов имени Его Императорского величества, общевойскового училища, проблем с построением, естественно, не возникло. А вот я засомневалась, куда именно встать. Если по росту, что логично, то мое место во втором ряду, но в остальных четверках целитель-поисковик находился рядом со старшим группы.
Мои метания прекратил Трубецкой, просто прихватив за шкирку и устроив рядом с собой.
Смешки не задержались. И даже МЧСник, несмотря на довольно серьезное лицо, усмехнулся.
Лично я не возражала. Напряжение было таким, что хоть режь. Сашкина выходка сбить его не могла, но хотя бы ослабила до терпимого.