Стреляйте дупелей в своем болоте,
Браните правительство в своей гостиной,
Но Вы прощения не найдете
За эти великие Ваши вины.
За то, что не бросились Вы, Ермолов,
Вы, лев Кавказский с вершин Кавказа,
За то, что не сбросили престола
Ударом лапы могучей сразу!
4. «Когда Ермолов хоть день без движения проводил…»
Когда Ермолов хоть день без движения проводил,
Без забот, без охоты, без скачки бешено смелой,
Сдержанный пыл наружу рвался, выходил
И пупырышками покрывал его тело.
О, Россия, страна богатырская, как легких пух
Тебе величайшие тяжести земные,
Но ты скована, бессильна, недвижна, Россия,
И медленно изъязвляется твой светлый дух.
5. Смерть Константина Павловича
По ночам горели бочки со смолою
На шестах высоких.
И неслось восстанье бурною рекою
Вплоть до сел далеких!
Белокурые мальчишки в селах,
Громко зубоскаля,
Побеждали в играх буйных и веселых
Медведя-москаля.
И не умолкали
В раскаленной добела и докрасна Варшаве
Словопренья страстные.
Спор вели о власти и раздор о праве
Белые и Красные.
А потерявший оба отечества
(О, кара сверх меры Его великих вин!),
Когда терять было нечего,
Без воли, без веры
Умирал от холеры
В Витебске Константин.
И княгиня Лович, глупая и милая,
Милая и красивая,
Прожившая жизнь с такою кроткой силою,
Добрая и счастливая, —
Чувствовала, что не жить ей больше,
Что не пережить ей Польши
И не пережить своего бедного, странного, хмурого, грубого мужа…
Плакала вполголоса,
Не рыдала в голос
И не рвала волосы,
А с собой боролась.
Не причитала,
А шептала:
«Умер мой Константин,
Умер мой господин.
Я здесь одна, и он там один,
Без меня!»
Плакала и не брала
В рот росинки маковой
Три дня.
А потом остригла бедная княгиня Лович
Волосы без вздохов и без слез,
Чтобы положить подушку в гроб из кос,
Чтобы опочила голова бульдожья
На ласковом, как ее руки, ложе
Живых, густых, каштановых волос.
6. Прогулка Николая I
Пристегнувши шнурками полость,
Запахнувши крепче шинель,
Он летит — и в душе веселость.
Веет ветер, крепкий, как хмель.
Иногда от быстрого бега,
Из-под легких конских копыт
Мягко белыми комьями снега
На мгновенье глаза слепит.
Мчатся сани стрелой прямою,
А вкруг них снежинок игра,
Опушающих белой каймою
Темно-серый город Петра.
Николай изящный, высокий,
Неподвижно прямой сидит,
И любовно царское око
Созерцает знакомый вид:
Дали ровны, улицы прямы,
И мундиры застегнуты все,
Дальней крепости панорама
В величавой стынет красе.
Дали ровны, улицы прямы…
Что страшней, прекрасней, скучней,
Чем создание воли упрямой
Напряженных петровских дней?
Дали ровны, улицы прямы,
Снег блестит, простор серебря.
О, какая прекрасная рама
К величавой фигуре царя!
7. Прогулка Николая I
Снежно-белый, холодный
От метелей и пург
Над Невой благородной
Онемел Петербург.
Мчатся быстрые сани
В вихревое кольцо.
От холодных касаний
Запылало лицо.
Всё полно здесь холодной
Неживой красоты,
Несвободной, бесплодной
И бескрылой мечты.
Что за странное чувство
Средь полузабытья:
«Правда, жизнь и искусство,
Всё — мое. Всё — как я.
Тяжкая величавость,
Огражденный простор,
Неба хмурая ржавость
И свинцовый мой взор.
Зданий каменный очерк,
И кирпич и гранит
Часть меня, как мой почерк,
Необманно хранит.
Хорошо мне промчаться
Улиц лентой прямой,
Хорошо возвращаться
В тихий Зимний домой,
По пути офицера
Пожуривши слегка,
Посадив для примера
За размер темляка».
8. Последняя поездка Николая I
Старый уже и не прежний уже, полуседой
Едет Дворцовою Набережной, дорогой прямой.
Гаснет Собор Петропавловский меж тлеющих зорь…
В сердце глухая безрадостность, хмурая хворь.
Гаснет Собор, усыпальница предков — царей…
Смерть, приходи, не запаздывай, будь побыстрей.
России гранит рассыпается в руках, как песок.
Сани в смерть подвигаются. Путь недалек.
<9>. Смерть Николая I
На низкой походной кровати,
На которой всегда он спал,
Средь слез семьи и объятий
Император умирал.
Сбиваясь в знакомом напеве,
Читал над ним духовник
Отходную. Сын — Цесаревич
К его руке приник.
«Позвать Цесаревича — внука
(Цесаревича с завтрашнего дня).
Ну, Никс, по-военному, ну-ка,
Не плачь, поцелуй меня.
Дед будет всё видеть с неба,
Так веди же себя молодцом.
Учись, ничего не требуй
И вырастешь славным царем.
Пусть будет насколько прилично
Краток траур по мне.
Ты крепишься, Муффи, отлично!
Нужно твердой быть царской жене.