3. Бегство. С. 18–20. Чрез полыньи и крови лужи ~ Бестужев — Имеется в виду младший из братьев Бестужевых Михаил Александрович (1800–1871), который с 1825 г. служил ротным командиром в лейб-гвардии Московском полку (эта сцена бегло упоминается и в романе «Декабристы»:«.. Михаил Бестужев <…> спешил на площадь. Он вывел свою роту из казарм к Фонтанке и шел на мост <…>».С. 190). Рылеев ~ «Смелее!..» — Кондратий Федорович Рылеев (1795–1826), поэт, декабрист; один из пяти руководителей декабристского заговора, казненных на кронверке Петропавловской крепости. И Кюхельбекер — И еще верил в победу — Вильгельм Карлович Кюхельбекер (1797–1846), поэт, литературный критик, драматург, публицист, прозаик, переводчик; декабрист. Юный Одоевский ~ не светлый бал… — Александр Иванович Одоевский (1802–1839), поэт, декабрист. На перекрестке Булатов ~ «…Твердая смерть солдата?..» — См. коммент. к стих. «Ночное посещение». И слыша, как бухают пушки ~ «доколе, доколе, доколе?..» — князь Сергей Петрович Трубецкой (1790–1860), герои Отечественной войны 1812 г., полковник лейб-гвардии Преображенского полка (1822), был одним из руководителей Северного общества, собрания которого проходили в квартире его тестя графа И.C. Лаваля (Английская наб., 4). Ему принадлежал основной план декабрьского восстания и «Манифеста к русскому народу». Однако на Сенатскую площадь 14 декабря 1825 г. он не явился и участия в самом восстании не принимал. Арестован в ночь на 15 декабря и заключен в «Секретный дом» Алексеевского равелина Петропавловской крепости, в июле 1826 приговорен к смертной казни, замененной пожизненной каторгой. В 1856 г. амнистирован, вернулся из Сибири, умер и похоронен в Москве. В романе «Декабристы» Цетлин описал его следующим образом:
Другой выдающийся член Союза <Благоденствия>, князь Трубецкой, высокий, рыжеватый человек, с длинным носом и длинными зубами, похожий слегка на англичанина и вместе на еврея, был храбрым офицером умным и образованным человеком, не чуждым, однако, доктринерски-легковесного, аристокартически-кокетливого радикализма. Состояние здоровья, последствия ран, полученных на войне, заставили его уже весной 1819 года уехать на два года за границу, где он женился на молодой, милой, очень богатой и не очень красивой графине де Лаваль. Эта женитьба давала захудалому князю богатство и связи (он становился зятем австрийского посла Лебцельтерна). Связи он постарался использовать для осведомления Общества обо всем, что делается в правительственных и придворных кругах (С. 41).
В день восстания
диктатор князь Трубецкой в жалкой нерешительности бродил вокруг площади (Николай заметил его на мгновение близ здания Главного Штаба), потом пошел присягнуть, потом укрылся у своего зятя, австрийского посла Лебцельтерна, в доме посольства. Так, в один и тот же день изменил он и Николаю и своим товарищам по Обществу, как бы в доказательство того, что «храбрость солдата не то же, что храбрость заговорщика». Ни наград, ни возможности победы, ни даже славной гибели не сулит она, а только верную смерть и позор (С. 202).
Искупление
1. Утро ареста. С. 21–23. Впервые: Дни (Берлин). 1923. № 139. 15 апреля. С. 9. П. Пильский отметил это стихотворение как лучшее в сборнике (П<Пильский П> «Кровь на снегу» // Сегодня. 1939. 3 июня. № 152. С. 8).
2. Ночное посещение. С. 24–26. В стихотворении запечатлен исторический эпизод посещения Николаем I в каземате Петропавловской крепости одного из руководителей Декабрьского восстания Александра Михайловича Булатова-старшего (1793–1826). Участник войны 1812 г., во время которой он отличился своим мужеством (награжден орденом св. Владимира 4-й степени с бантом, орденом св. Анны 2-й степени и золотой шпагой с надписью «За храбрость»), Булатов стал членом Южного, а затем — Северного общества и был избран помощником диктатора С.П. Трубецкого. Во время восстания оказался в нескольких шагах от Николая I, но выстрелить в него не решился. Впав в тюрьме в глубокое отчаяние, разбил голову о стены камеры, после чего был доставлен в Военно-сухопутный госпиталь, в котором и скончался. И чувствует весь… — П. Пильский писал об этом выражении как не совсем удачном (<Пильский П > «Кровь на снегу» // Сегодня. 1939. 3 июня. № 152. С. 8).
3. Письмо Каховского императору. С. 27–28. Впервые: Окно. 1923. № 2. С. 263–265 (под названием «Письмо Каховского»), Включено в кн.: На Западе: Антология русской зарубежной поэзии / Сост. Ю. Иваск. Нью-Йорк: Изд. им. Чехова, 1953. С. 12–13. Анализ этого стихотворения см.: Кудрявищий А. Стихотворение Михаила Цетлина (Амари) «Письмо Каховского императору» — один из первых верлибров русского зарубежья // Вчера, сегодня, завтра русского верлибра: Тезисы научной конференции. М., 1997. С. 13–14. Петр Григорьевич Каховский (1799–1826) был избран декабристами на роль цареубийцы в день восстания. 14 декабря он убил на Сенатской площади петербургского генерал-губернатора Милорадовича и полковника Стюрлера, ранил офицера из свиты, но нового царя убить не решился. Был в числе пяти казненных декабристов. Из каземата Петропавловской крепости в феврале-апреле 1826 г. Каховский написал несколько писем царю и генерал-адъютанту Левашеву (см.: Из писем и показаний декабристов: Критика современного состояния России и планы будущего устройства / Под ред. А.К. Бороздина. СПб.: Изд. М.В. Пирожковой, 1906. С. 3–32 — далее указаны только страницы); стихотворение Цетлина по существу представляет собой некую «сборную цитату» из них. Не о себе хочу говорить ~ одна мысль о пользе оного питает мою душу — Каховский так начинал одно их своих писем (от 24 февраля 1826 г.): «Согретый пламенной любовью к отечеству, одна мысль о пользе оного питает душу мою» (С. 3). Я за первое благо ~ для блага общего — Ср. в письме Каховского от 19 марта 1826 г.:
Я первый за первое благо считал не только жизнью, честью жертвовать пользе моего отечества. Умереть на плахе, быть растерзану и умереть в самую минуту наслаждения — не все ли равно? Но что может быть слаже, как умереть, принеся пользу? Человек, исполненный чистотою, жертвует собой не с тем, чтобы заслужить славу, строчку в истории, но творить добро для добра без возмездия. Так думал и я, так и поступал. Увлеченный пламени любовью к родине, страстью к свободе, я не видал преступления для блага общего (С. 23).
Конституция — жена Константина… сердца всех сословий: «Свобода» — Ср. в письме Каховского от 24 февраля 1826 г.:
Несправедливо донесли Вашему Превосходительству, будто бы при восстании прошлого 14-го числа Декабря месяца кричали: да здравствует конституция, и будто народ спрашивал, что такое конституция, не жена ли Его Высочества Цесаревича? Это забавная выдумка! Мы очень знали бы заменить конституцию законом и имели слово, потрясающее сердца равно всех сословий в народе: свобода! Но нами ничто не было провозглашаемо, кроме имени Константина (С. 16–17).
Жить и умереть для меня ~ никто не в силах — Ср. в письме Каховского от 19 марта 1826 г.:
Жить и умереть для меня почти одно и то же. Мы все на земле не вечны; на Престоле и в цепях смерть равно берет свои жертвы. Человек с возвышенной душой живет не роскошью, а мыслями — их отнять никто не в силах! (С. 23).