— Если хотите, можете отправить ему грамоту приветствия, ваше превосходительство… Хотите?
Елисавета медленно кивнула.
— Хорошо… Я… Пойду подготовлю бумагу, — мужчина поклонился и вышел за ширму.
2. XVI
— Разрешите, ваше Величество…
— Заходи, — прозвучал грубый и немного хриплый голос.
Роберт Эдвард поклонился и, постукивая своей тросточкой по полу, зашёл через покрытую лоском дверь в просторный зал. Сверху, высоко на потолке были подвешены три роскошные, как разбитые брильянты, люстры. Слева была стена тёмно-бордового цвета, завешенная картинами и портретами, которые изображали королей древности. Против неё возвышался оконный ряд, пронзая который всё помещение заливал яркий белый свет. По своей форме окна напоминали подобия бойниц, которые строгали в готическим церквях, только намного больше и шире. Они не отвергали свет, но пропускали в себя всё величие голубого небосвода.
Роберт Эдвард медленно прошёлся вперёд, ступая вдоль линии света из окна. Затем, оказавшись точно по центру помещения, он повернулся и посмотрел на силуэт мужчины в красном-золотистом мундире, который, словно тень, стоял перед ярким окном.
Премьер-министр покорно опустил голову.
Он действовал согласно этикету о том, как слуга обязан приветствовать своего суверена…
Король Англии сложил руки за спиной и, не поворачиваясь, продолжая смотреть в окно, в небо, одновременно пасмурное и светлое, сказал:
— Докладывай, — его голос был сухим как ветер.
— Как прикажите… Ваше Величество, — Роберт Эдвард улыбнулся, наигранно прокашлялся и заговорил:
— В данный момент враг продолжает своё продвижение в Померании. Мы потеряли свою первую линию обороны, закрепиться вдоль реки… Помните реку? Не получилось. Наши бравые генералы готовились к такому развитию событий, но удар со спины со стороны французов оказался для нас совершенной неожиданности…
Франция не может использовать всю свою армию; ей приходиться держать гарнизон в Триполитании и вдоль берегов Ла Манша. К сожалению, их действия позволили силам России совершить свой собственный прорыв; армия Берлина давит с южного фронта, кроме того…
Мужчина размял свои руки в перчатках. Они заскрипели.
— Кроме того, недавно пожаловал дополнительный ударный корпус, который возглавляет уже известное вам по Японской военной компании национальное достояние. Игорь Трубецкой. Думаю, враг собирается в ближайшее время перегруппироваться, а затем попытается ликвидировать нашу группировку в Померании.
— …И что ты предлагаешь? — грубым голосом спросил король Англии.
— У нас есть два варианта, ваше Величество; мы можем попытаться усилить нашу группировку, хотя, признаться, сделать это будет немного проблематично; и не очень разумно — либо мы можем их эвакуировать, пока это ещё возможно… Впрочем, вам лучше задать этот вопрос Фельдмаршалу Вестерну или начальнику Генштаба Сильвестру… Я не военный, но управляющий… и дипломат.
— Дипломат, — мужчина прыснул. — И куда нас привела твоя дипломатия?
— Прошу простить.
— Прощения надо заслужить.
— …
— Мы не сдадим Померанию, — король повернулся. Глаза мужчины были необыкновенно мрачными из-за того, как падал свет. С определённого угла их было вообще не разобрать.
— Мы не сдадим ни метра того, что принадлежит нам. Нашей империи. Ты предлагаешь переговоры? Глупость! Это испытание! Это вызов для нашей империи. Пришло время выбросить перо и обнажить наш меч! Если весь мир ополчился против Британии, — значит, мы примем этот вызов и уничтожим этот мир. Мы его подчиним и перекроем… — король снова повернулся. Его тёмные глаза заблестели небом.
— Лев никогда не сдаётся; единорог не опустит своей головы. Даже если против нас весь мир — мы будем сражаться, и мы победим! — посреди зала прогремел яростный голос.
Роберт Эдвард улыбнулся и спросил:
— Значит… Нам следует отправить все наши резервы на немецкий фронт. Понимаю; я передам приказ Фельдмаршалу…
— Не стоит, Роберт Эдвард. В наказание за все свои просчёты, ты временно приговорён к домашнему аресту; возвращайся в своё поместье и не смей показывать лицо в Лондоне без моего разрешения.
— Как прикажете… Ваше Величество, — без малейшего колебания ответил мужчина. Затем он выпрямил спину и пошёл на выход.
— Свой Доспех оставишь в сокровищнице, — вдруг заявил король.
Роберт Эдвард остановился прямо перед дверью и кивнул.
— Разумеется.
Мужчина вышел за дверь.
И снова в зале повисла тишина.
Король Англии смотрел в окно, в котором отражались портеры всех его предков. Его взгляд был непоколебим…