Она сразу показалась Мисураги неприятно знакомой; даже её голос отдавал какими-то привычными нотками:
— Елисавета Егоровна Трубецкая, рада знакомству.
— Трубецкая… Ты его сестра? — выпалила Мисураги.
Елисавета наклонила голову.
— Да, — сказала она и сразу повернулась, и ушла. Мисураги пару секунд проводила её взглядом, а затем, услышав перед собою кашель, приняла поклон от пожилого итальянского адмирала.
Когда закончили с приветствиями, пришло время взяться за дело. Фельдмаршал попросил всех собраться вокруг карты, взял в руки тонкую лакированную деревянную тросточку и стал показывать на побережье Франции. Здесь собиралась их армия… А сюда, — тросточка переместилась к Альбиону, — они отправят свои сюда. А ещё сюда, сюда и сюда. Получались своеобразные клещи. Их задача состояла в том, чтобы окружить английскую столицу.
Сделать это будет непросто; операция должна была пройти в два этапа. Сперва высадка, — довольно проблемный момент, ибо британцы укрепили своё побережье, — затем битва в пригороде и так далее. Пробиваться придётся с боем. Англия объявила мобилизацию, и в первые за долгое время поставила под ружьё всех подданных короны…
Впрочем, основную угрозу представляли именно вражеские Кладенцы, а если быть конкретней…
…
Мисураги внимательно слушала доклад, время от времени поглядывая карту. Вместе с тем девушка пыталась понять, кто же именно хотел её убить? Если это был британский шпион, и, явившись сюда, он узнает про их план, у них будут проблемы… С другой стороны — зачем шпиону её убивать? Потому что у неё был легендарный доспех? Может быть, но тогда не лучше ли было отправить убийцу..? И не сюда, но к ней домой..?
— …Что же насчёт распределения сил, всего у нас будет два фронта. На одном мы задействуем первой русскую армию во главе с нашей дорогой Елисаветой и второй французской, под командованием месье Пире, на другом — вторую русскую армию под командованием господина Игоря, желаем ему скорее оправиться от своей болезни, и третью французскую армию во главе с итальянским…
— У меня вопрос, — раздался нежный голос. Маршал замолчал и посмотрел на черноволосую девушку. Елисавета спросила:
— Армии из одной страны лучше взаимодействуют друг с другом. Зачем их разъединять..?
2. XXXI
— Зачем разделять армию одного государства на два фронта? — спросила Елисавета.
— Ах, по поводу этого момента… Мы вынуждены были это сделать, так как ваши армии обладают наибольшей ударной силой, — заявил французский маршал.
— Мы прочитали доклад господина Пире, в котором он расписывал сражение за Померанию. Генерал дал вам, госпожа Елисавета, и вашему брату, месье Игорю, наивысшие оценки; более того, он убеждал нас, что, для успеха высадки, ваша помощью необходима для каждого фронта… Иногда полезно собрать всю силу в один мощный ударный кулак, который сломит оборону противника, а иногда, если нужно напасть с разных направлений, её необходимо разделить… Вы понимаете меня..?
Все собравшиеся кивнули и посмотрели на Елисавету.
Девушка медленно кивнула.
Меж тем в душе она вдруг почувствовал сильнейшее сожаление из-за того, что Пире в своё время пережил битву за Померанию.
Маршал прокашлялся и продолжил рассказывать план.
Вскоре пришло время поговорить о том, какую роль во всём этом действе сыграет Легендарный доспех Мисураги.
— Вы, госпожа Юй, если вы не против, разумеется, будете своеобразным вспомогательным юнитом. Ваша задача — поддерживать наше наступление как на южном фронте, так и на северном. Наша разведка будет сообщать вам, если мы обнаружим доспехи Ранга национальное достояние, с помощью которых англичане могут попытаться переломить ход битвы. И вы будете их уничтожать.
- И всё? — спросил генерал из Италии.
— Поддерживаю. Зачем такая бережливость… Простите, я хотел сказать осторожность. Судя по тому, что мы видели в битве за Суэц, госпожа Мисураги может едва ли не в одиночку сравниваться со всей британской армии.
— Согласен! Вы, мне кажется, слишком недооцениваете Легенду…
В зале зазвучал ропот. Маршал молча улыбнулся. Когда люди притихли, он прокашлялся и сказал:
— Верно, господа, верно, битва в Суэцком канале действительно продемонстрировала нам ужасающую силу легендарного волшебного доспеха, и в то же время она показала ещё кое-что — его разрушительный потенциал. Если вы видели фотографии поля боя или говорили со свидетелями, или, я знаю, есть среди вас и такие, видели последствия битвы своими собственными глазами, вы знаете, что несколько десятков квадратных километров пустыни превратились в стекло. Пепла, по итогу, стало больше чем песка. На всей местности, которая попала в зону удара, не осталось ни одного живого человека. Сплошные выжженные руины.