«Так быстро?»
«Ваша последняя жертва находилась на пике Легендарного ранга, на Божественном перепутье…»
«Вот как… Божественное перепутье…»
Игорь кивнул и осмотрелся. Его взгляд опустился на Елисавету, которая стояла неподалёку. Девушка повернулась, и, неким образом, даже через непоколебимую чёрную сталь её доспеха юноша ощутил беспокойство, которое испытывала девушка.
— Всё в порядке… — сказал Игорь.
— Я цел, — добавил он и обратил глаза на Мисураги.
Последняя хмыкнула хриплым железным голосочком и сказала:
— Мне какое дело.
— Действительно…
Игорь усмехнулся и осмотрел поле боя. Битва затихла, однако это было временно. Пришло время закончить начатое и взять Лондон, и вот уже юноша намеревался сказать об этом Мисураги и Елисавете, как вдруг…
«Мастер,» — в его голове раздался голос Первой.
«Что-то случилось?»
«Опять… На северо-западе, ах…» — голос девушки сорвался в болезненный вздох. Игорь напрягся и посмотрел в небо, в том направлении, из которого показался серебристый рыцарь. На первый взгляд всё было спокойно, однако это была иллюзия. Внимательно присмотревшись, Игорь рассмотрел в небесах что-то золотистое, как будто маленькое солнце. Это был… Крест.
…
…
Топ.
Топ. Топ.
Топ…
Чем ниже Пауль и принцесса Татьяна спускались в бездну, тем ярче разгоралось золотистое сияние; в какой-то момент оно захватил всё вокруг, так что могло показаться, будто они попали в царство света. Ступенек оставалось совсем немного. Когда принцесса посмотрела вниз, в её голубых глазах отразился массивный золотистый шарик.
Вскоре Пауль спустился с последней ступеньки на землю, перевёл дух и медленно прошёлся к сверкающей сфере. Её сияние осветило бледное лицо мужчины, его мокрые, вспотевшие от боли волосы и потёки крови у него на губах. Мастер прикрыл веки и прошептал:
— Осторожней. Держись у меня за спиной.
— Принято! — заявила девушка.
Мужчина опустил на золотистый шарик ладонь… Вдруг, его сияние вспыхнуло ещё ярче, как самое настоящее солнце. Стенки пещеры затрепетали. Их покрыли сотни, тысячи маленьких крестиков. Шар закружился, завихрился и стал стремительно менять свою форму...
Принцесса, щурясь и выглядывая из-за мужской спины, увидела, как он медленно превращается в громадного железного титана…
3. XII
Золотистая сфера стала меняться; казалось, она была вовсе не стальной, но сделанной из жидкого света. На глазах принцессы Татьяна она стала приобретать человеческие очертания, превращаясь в золотого титана.
Вот у него выросли ноги, руки, голова… С каждой секундой его облик становился всё более отчётливым. Через пару минут сияние потускнело, и стало возможно рассмотреть доспех во всём его величии.
По сравнению с ними, великан напоминал даже не столько броню, сколько странного, худощавого человек с налётом насекомого, с которого содрали его хитиновый панцирь, а затем облили жидким золотом… Его стальная кожа источала бледно-золотистый туман; всё его тело, с ног до головы, было покрыто разномастными белыми крестиками. Они усеивали его в разнобой, точно звёзды ночное небо.
Броня была небольшой, всего шесть метров ростом, и в то же время она обладала неописуемым величием. Её лицо, несмотря на «человечность» всего остального тела, был совсем не похоже на человеческое и напоминало что-то среднее между черепом и цветком. На спине великана сияли крылья, — не кожаные и даже не железные, но самые обыкновенные крылья, с белыми пёрышками, как у птицы. Его кисти были непропорционально длинными относительно тонких рук, пальцы — закруглёнными.
Титан производил странное, пугающее впечатление, как будто он был искривлением самого образа человека; в нём было что-то от арлекина, измазанного белой краской. Он казался произведением искусства и в то же время воплощением детского рисунка. Взгляд на него завораживал, опьянял, и казалось, будто музыка начинала играть у тебя на сердце.
Пауль выдохнул и свалился на колено; его дыхание было тяжёлым, лицо бледным, и в то же время его губы приподнялись в лёгкой улыбке.
— Получилось, — сказал мужчина и вдруг закашлял. На землю брызнула густая чёрная кровь.
— Хм-хм-хм, — принцесса Татьяна, напевая мелодия, пришла на помощь и помогла ему подняться на ноги. Опираясь на плечо девушки, мужчина приподнялся и вздохнул. Затем заговорил:
— Я наполнил его своей маной, всей, целиком, без остатка. И он её вобрал. Я был прав… Я… — смотрел он на землю и говорил необыкновенно тихим голосом. Если раньше в своих речах мужчина старался говорить выразительно, играть на публику, как это делает умелый и ещё не разлюбивший своё дело профессор, читая лекцию для зрительского зала, то сейчас, впервые, Пауль просто озвучивал свои чувства.