…
…
…
Проснулся Игорь ровно в полдень; мужчина размялся, посмотрел на спящую Елисавету, такую беленькую, что сложно было сказать, где заканчивалась простыня и начиналась её кожа, улыбнулся и вышел в коридор; там юноша сразу почувствовал приятный кофейный аромат и проследовал на кухню.
— Доброе утро, мастер, — сказала ему Первая.
— Доброе… — кивнул Игорь, хватаясь за кофе.
— К вам заявился гость, — неожиданно заметила Вторая, стоявшая перед плитой.
— Гость..?
Кто бы это мог быть..?
…
…
…
3. XVIII
— Давно не виделись, ваше Высокопревосходительство; как поживаете?
— Я бы не сказал, что так уж давно, — ответил Игорь и улыбнулся.
Юноша сидел за столиком, который вынесли во двор, — всё равно погода была хорошая, — и пристально, пуска и не очень внимательно рассматривал своего «гостья».
— Тем не менее… — ответил последний, поглаживая усы.
— Благодарю, — сказала он, когда Вторая Маргарита принесла ему чашечку кофе. Кирсанов обхватил её пальцами, приподнял и подул на тёмный и горячий напиток.
Игорь весьма удивился, когда оказалось, что таинственным гостем, который хочет его видеть, был его старый… Друг? Знакомый? Их отношения были слишком отдалёнными и официальными, чтобы они могли действительно считаться друзьями, и в то же время знакомым Игорь назвать тоже больше Кирсанова не мог… Потому что, судя по всему, он почти ничего не знал про этого человека. Про то, кем он был на самом деле.
Игорь перевёл взгляд с лица Кирсанова на его шею; на ней, на железной цепочке, висел крестик, но необычный, а перевёрнутый… Замечая внимание юноши, мужчина улыбнулся, поставил чашечку назад на столик и покрутил его в пальцах.
— Обыкновенно я старался прятать его, ваше Высокопревосходительство, но учитывая последние обстоятельства…
— В этом нет особого смысла, понимаю, — сказал Игорь.
— Именно так, — живо кивнул Кирсанов, вытянулся вперёд, положил локти на столик и сложил пальцы.
— Рискну предположить, что у вас есть ко мне много вопросов, ваше Высокопревосходительств.
— … — Игорь молча наклонил голову.
— Вы помните историю о том, как ваш Доспех… Сейчас он называется Мефистофель, — был найден в одной деревушке в северной Германии; но вам вряд ли известно, что данная находка была вовсе не случайной, нет… Я пытался её представить, как таковую, — Кирсанова откинулся на спинку своего стула, — вот и всё.
— Значит она была спланирована. Кем?
— У нашего ордена нет названия.
— …В целях конспирации?
— Именно так! Вы не представляете себе, насколько большое значение люди придают именам и названиям. Язык напрямую связан с нашим восприятием вещей; если у чего-то нет названия, значит и вещи такой, по сути, нет, — её просто нельзя себе представить.
— Очень умно.
— Благодарю, таким образом размышляли наши отцы-основатели.
— Это они построили Мефистофеля?
— Наполовину.
— ?
— Изначальная броня, — Кирсанов сложил руки, — называлась просто. Deus Ex Machina. Это было творение великого гения. Ныне его помнят по картинам, которые висят в Парижской галерее, — однако он был не только художником, но и механиком, творцом. Он решил бросить вызов небесам и создать броню, которая сможет потягаться с самим Божеством. Некоторые называли его мысли еретическими, другие, — впрочем, о них знало не так и много человек, — наоборот говорили, что, раз человек был создан по образу и подобию божества, значит стремление с ним сравняться заложено в нашей природе… Во всяком случае знаменитый гений много лет трудился над своим шедевром.
- И у него получилось?
— Отчасти, — Кирсанов наклонил голову, разглядывая, через окошко, первую Маргариту. — Он создал устройство под названием D.E.U.S. В чём главная проблема, почему броне требуется много лет, чтобы превратиться сперва в сокровище, потом в легенду… Они похожи на жемчужины, которые наращиваются годами… Но наш еретик… Прошу прощения, так его называет мой орден, — придумал способ обойти данное ограничение. Он создал особенный метал, так называемый Философский камень, — думаю, вы о нём слышали, — который может в одно мгновение менять свою структуру… Более того, он способен впитывать энергию поверженной брони…
Благодаря данному открытию он смог оказаться прямо у Божественного предела; к великому сожалению для нашего гения, и к счастью для всех остальных, его работа оказалась незаконченной. Он умер прежде чем успел завершить своё творение. Когда мы его нашли, мы были одновременно потрясены дарованием этого человека и тем святотатством...