Серебристый доспех метнулся в сторону и быстро взмахнул секирой. Они, в этот момент вскинувшая свою нагинату, едва успела спустить хотя бы древко оружия, чтобы заградиться. Девушку с грохотом отбросило назад…
…Война бывает несправедлива.
Они попыталась удержать гремящее в своих руках оружие, но Джон был тут как тут, лезвие наперевес, — он готовился разрубить девушку надвое, как только её ещё ненадолго оглушит очередной снайперский выстрел.
Его не было.
Джон вытаращил глаза от удивления. Он всё равно ударил Они, но девушка в последнюю секунду бросилась назад, и Секира пронзила её не до конца. Демон свалился на землю, замер, но был ещё жив.
Джон пристально уставился в гору…
И обомлел.
…
Маг, облачённый в кладенец, обладает поистине божественным восприятием — Игорь знал это на своём собственном опыте. А ещё он владеет поразительной концентрацией, которая позволяет во время боя не замечать ничего, кроме своего противника — поэтому, например, Они, когда они сражались с Игорем, совершенно не увидела штурма собственной крепости.
Особенно этот недуг был свойственен снайперам. Собственно, даже в прошлой жизни Игоря многие из них бывали настолько сосредоточены, пяля в прицел, что не замечали совершенно ничего вокруг себя.
В это глуши снайпер в броне мог проморгать даже приближение чёрного великана. Как только доспех Игоря пришёл в полную боевую готовность, юноша сразу отправился в гору. Он ступил в дымную завесу, — синхронно шагая с грохотом ударов Алой Они, — и пробрался снайперу за спину.
В последний момент на расстоянии пяти метров враг его всё же заметил, но было уже поздно. Игорь сперва обездвижил противника молнией, а потом занёс у него над макушкой свой тяжёлый молот.
Можно было размозжить голову сразу, но Игорь решил немного повременить. И не только потому, что один из этой парочки был «пригоден к инкубации», что бы это ни значило.
Были и другие причины.
Когда серебристый рыцарь заметил, что его напарник притих, он сперва замер. Затем доспех пошёл в сторону Игоря, но юноша его предупредил, ещё ниже опустивши над головой снайпера грозный молот.
Патовая ситуация.
Джон скрежетал зубами: проклятье, проклятье. А он здесь откуда? Они же сломали его доспех, молодой человек лично проверил работу инженеров. Он не мог, просто не мог быть рабочим — но тогда откуда здесь этот проклятый русский?
— Отойди, — раздался с горы спокойный, гремящий голос. Джон сделал как сказано, одновременно оценивая обстановку. Алая Они была рядом, слева. Демон лежал на земле. Немного выше пояса у него зияла огромная рана, — которая наверняка задела и мага внутри. О девушке можно было не волноваться.
До вершины горы, на которой стоял чёрный титан, больше сотни метров.
Слишком далеко…
Джон поморщился в своей броне.
Выбор у него был только один, — ну ладно, два, но второй уж больно ненадёжный… Следовало использовать Родовую магию его семьи.
С самого начала Джону совсем не хотелось этого делать. С одной стороны, с их помощью можно было совершенно точно убить русского.
С другой — это оставит определённую метку в магическом фоне, которую после могли засечь… Молодой человек помялся, но совсем недолго.
Он приподнял свою секиру, делая вид, что сейчас бросит её на землю, и как бы нечаянно повёл сверкающее лезвие в сторону луны…
2. XI
Волшебный доспех не только позволял магу чрезвычайно чётко видеть окружающее пространство, но ещё и передавал ему все ощущения, так, как если бы сталь была его второй кожей.
Хлад земли, ласки ветра и солнечный жар, — маг в доспехе ощущал всё это не хуже, чем если был он был совершенно голым.
Не была исключением и боль. Столь ненавистное людьми, это ощущение на самом деле просто необходимо человеку. Как пожарная тревога, которая мерзко барабанит в уши, но без которой можно запросто сгореть.
Другое дело, что иногда боль от брони была излишней.
Мисураги Юй лежала на земле, тёплой, разгорячённой её собственным телом, и не могла пошевелиться. Тело девушки, закованное в сантиметры стали, слегка подрагивало. Её терзала боль, — сперва рассечённого доспеха, а потом и обыкновенной её собственной человеческой плоти.
Секира пронзила девушку с боку, вошла сантиметров на 50, — а могла и больше, если бы Мисураги вовремя не вырвалась, — и задела кожу и плоть. Она, кажется, вонзилась девушке в тазовую кость и пронзила почку, но Юй не могла сказать точно, — слишком громко шумела боль в голове.