Игорь вдоволь налюбовался этой прекрасной картиной, после чего повернулся и задумчивым, припоминающим взглядом посмотрел на многие этажи своего красного поместья за чугунной решёткой.
В отличии от традиционного японского домика, в котором юноша поселился во время своего визита в Хокадате, здешнее его жильё было образцом европейской архитектуры. Стиль позднего классицизма.
Это строение куда больше вписывалось во вкусы старого Игоря. Тот совсем не любил варварский край, в который его сослали, и хотел немного цивилизации в своей жизни.
Игорю новому, обновлённому, было в общем-то всё равно. Он был существом очень даже всеядным. Попрощавшись с Кирсановым, — у него залежалось ещё очень много дел и совсем не было времени остаться на обед, — юноша прошёл за чугунную решётку. Там его встретили чистый дворик и прислуга — мужчина во фраке и множество служанок.
— С возвращением, господин, — вышел вперёд и наклонил блестящую плешь дворецкий.
— Приятно снова быть дома, — кивнул Игорь.
Мужчина-дворецкий выпрямил спину и покосился на пару из двух девушек у юноши за спиной, одной высокой, другой пониже. У девушек были необыкновенные белые волосы и странные горящие глаза, — демоническая кровь?.. — а потому служанки поглядывали на них с некоторой опаской. Не помогло даже когда высокая девушка с конским хвостиком помахала ручкой, сохраняя при этом совершенно каменное лицо. Это даже ещё больше пугало.
Среди прислуги прошлась дрожь.
Низенькая девушка в свою очередь поморщилась.
— Мои новые служанки, — представил пару Игорь.
— Личные.
— Ах, личные… вот оно как… — прошептал дворецкий. Прочие девушки раскраснелись.
— Их авторитет абсолютный, понимаете?
— Да, разумеется господин!
Игорь улыбнулся, похлопал дворецкого по плечу и направился в здание. Внутри поместье оказалось даже не особенно безвкусным. Интерьер его был строгим, чисто английским, но с каким-то лубочным налётом: блестящие шкатулки с русскими узорами, матрёшки на белом подоконнике, икона возле зеркальца, графин с морсом на кухонном столике…
На первом этаже Игорь долго не задерживался и сразу же поднялся на второй, в свой кабинет, в комнату смежную со спальней.
Там юношу сперва ослепило широкое окно с большой белой шторой, за которой мелькала в порывах ветра мохнатая спинка лесистого склона. Пол устилал красный ковёр. Рядом блестели стол и приставленный к нему стулик, — очень даже удобный.
Игорь присел и с минуту разглядывал картину на стене, — натюрморт. Самый заурядный натюрморт. Странная, странная картина — как будто своё заурядностью она подчёркивала всю вымученность классического европейского особняка в такой чужой для него стране.
Вдруг в дверь постучали. Вошли.
Снова дворецкий.
— Пришли бумаги, господин… Вашего секретаря сейчас нет на месте, он болеет. Страшное дело, испанка… Мне их пока… Отложить?
— Ненужно. Я сам ими займусь.
— Вы… Сами, господин? — мужчина удивлённо посмотрел на Игоря и на некоторое время потерял дар речи. Опомнившись, он тут же попытался скрыть своё удивление и ретировался, а спустя всего пару минут вернулся с кипой конвертов, которые аккуратно разложил юноше на стол. Дворецкий пошёл на выход, но у самых дверей замедлился и напоследок бросил быстрый взгляд, как Игорь один за другим вскрывает конверты.
И снова удивление озарило старое лицо. Мужчина глубоко вдохнул и вышел.
Игорь же раскрыл первый конверт и достал несколько бумажек.
Они были исписаны цифрами.
Это был полный отчёт о военном гарнизоне под командованием Игоря, который сам юноша попросил отправить ему сразу после прибытия в город.
Сперва Игорь просмотрел структурную организацию своей армии. Под его управлением было два корпуса общей численностью в тридцать тысяч человек, включая артиллерийскую и инженерную бригады с отрядом снабжения, медицинским персоналом и прочей необходимой обслугой.
Сам юноша находился в звании генерал-лейтенанта. В прямом его подчинении было два генерал-майора, Стрелков и Кирсанов. Первый выбыл на некоторое время в связи с боевым ранением, но вот вроде бы уже оклемался и даже ходил на прогулки, и пил, несмотря на предписанный врачом ещё на неделю вперёд постельный режим.
У Игоря были противоречивые мысли касательно Стрелкова.
Он был довольно недружелюбен во время их первой встречи, и ещё, как выявило потом собственное расследование юноши, незадолго до отравления сдружился и стал часто видеться с ныне покойным Василием. Игорь вполне предполагал, что Стрелков тоже мог быть замешен в убийстве Игоря прежнего.