— Что знаешь? — хрипло, сдавленным шепотом спрашивает Тараканов и делает рукою угрожающее движение.
— То, что ты болен, — коротко и опечаленно отвечает Павлик. Две слезинки брызнули из его глаз и сейчас же побежали по щекам другие, оросив смуглые, втянутые, слабо дрожащие щеки.
— Эге, да и разнервничался же ты, малявка, — грубоватым тоном говорит Тараканов. Успокоенный, даже равнодушный, он усмехнулся. Теперь он увидел, что не опасен ему Павел, и морщина меж его бровей растаяла.
— Я знаю и то, что вы ходите к женщинам, — сказал еще Павлик и впустил голову. Дыхание его прервалось. — Знаю, что вы заболели от них. И я…
Теперь в какой-то странной жалости к Тараканову он говорит с ним на «вы» и чувствует себя таким маленьким в сравнении с этим спокойным и грубым, который ничего не понимал на свете, ничего не понимал! И жил просто, как червь.
— Зачем это делается? Зачем все это делаете вы?
Уже совсем успокоенное лицо Тараканова поплыло перед Павликом в усмешке.
— Много будешь знать, скоро состаришься! — беспечно ответил он и громко засмеялся. — Ни один порядочный гимназист не обходится без этого!.. Сапиенти сат! — добавил он еще и двинулся к двери.
— Нет, почему же, — проговорил Павлик и сделал вслед ему новое движение. — Вы скажите…
Тараканов, явно забавлявшийся «малявкой», задержался.
— Потому что заболеть такой штуковиной для взрослого человека своего рода шик!
— Это как же «шик»? — еще раздвинув губы, спросил Ленев.
— Плох тог гимназист, который не болел в восьмом классе. — И уже совсем ошеломляюще в голосе Тараканова прозвенели нотки хвастовства: — Подожди, малец, и тебе доведется!
— Ну уж нет, — быстро ответил Павлик и отпрянул к камину. — Нет, мне никогда не придется, это врете вы!
— Посмотрим, не закаивайся, — философски-спокойно ответил Тараканов и пощипал усы. — Это что — в пансионе: вот в кадетских корпусах с четырнадцати лет болеют.
— Это почему же в кадетских — с четырнадцати?
— Ну, об этом долго рассказывать. Вот учитель наш гимнастики вместе со мной заболел.
Потеряв дыхание, прислоняется Павлик к стене.
— Почему это вы о Карабанове вспомнили?
Так жутко подумать ему о Карабанове с его саблей, с его новеньким мундиром и о той прекрасной женщине в золотой шляпке, с которой он сидел на маевке…
— Но ведь Карабанов любит Антонину Васильевну! — отчаянно крикнул Павлик. — Жену географа!..
— Что же, ты думаешь, что географы туда не ходят? Как заложат за галстук после всенощной, всей компанией едут под тропики.
— Сознайтесь, что вы, Тараканов, все это налгали! — дрожащим голосом говорит Павлик и жалко ежится, засунув кисти рук в рукава блузы. — Ни за что не поверю, чтобы Колумб, у которого такая красивая жена, к таким странным женщинам ездил. Притом сам он старый, плешивый, и рот у него как у лягушки! Нет, конечно, вы обманываете меня!
Глаза Тараканова прищуриваются снисходительно.
— А зеленый ты еще, Павел, совсем зеленый! — с оттенком сожаления замечает он и хлопает Павла по плечу. — Дело тут не в том, чтобы была женщина молодая и красивая: иногда в самой-то некрасивой и есть особый смак.
Павел хочет спросить о новом непонятном слове, а Тараканов уже увлекся просвещением неофита.
— Одна женщина никогда не сможет удовлетворить настоящего мужчину — вот он и ходит по сторонам…
— Но почему же вы все это так хорошо знаете?
— Как почему? Потому что мы, выпускники, с учителями туда вместе ездим! Всей компанией!
Уже совсем уничтоженный, садится Павел на скамейку.
— Как? Учителя ездят вместе с учениками? — сдавленным шепотом спрашивает он и жалко встряхивает головою, точно мозг его захлестнуло тиной.
— Не с учениками, конечно, а с выпускными, понял?
Охнув, Павлик растерянно садится на табуретку перед камином.
Как ни старался он сдерживать свои волнения, ничего не выходит. Уже очень странно и страшно.
«Учителя, гимназия!.. вместе с теми, кого учат!.. Вот это школа!»
Павлик ощущает в груди скользкое щекотание и не сразу догадывается, что это в нем поднялся смех. «Церкви и отечеству на пользу»… «наставники, родители, учителя……. Голос его начинает осекаться визгливыми
нотами, и он видит перед собою встревоженные пестрые глаза восьмиклассника.
— Уж и дурной же ты, паренек: ничего спокойно выслушать не можешь… — Тараканов снова направляется к двери. — Надо ко всему относиться, как Спиноза, а ты просто фитюк.
— Нет, вы, пожалуйста, продолжайте! — вскрикивает Павлик и бросается вслед за уходящим Таракановым. — Значит, вы так вместе и ездите? Нанимаете извозчика и вместе с учителями!.. С классными наставниками…