— Разве это нормально — разделять девушку с другим мужчиной?
— Здесь не семейный клуб, это люди, которые уже многое попробовали, теперь их возбуждает только такой формат.
— А ты себя к ним не причисляешь? — не смогла промолчать я.
— Я фетишист, но не до такой степени.
— Что ты любишь? — зачем-то спросила я.
— Когда целуют мои ботинки.
Я рассмеялась и посмотрела на мужчину, его нога явно была не самого маленького размера, все равно что целовать кожаную лодку, а не обувь.
— Это было некрасиво, я рассказал тебе о личном, — собеседник явно не желал затыкаться.
— Сколько девушек целовало твои ботинки?
— Не считал.
— Не верю, учитывая твой характер, я думаю, даже поименный список есть.
— Шестьдесят четыре.
Глава 3
— Это довольно много, ты предохраняешься? — спросила я из интереса.
— Конечно, каждые полгода сдаю анализы, — ответил мужчина.
Я уже привыкла лежать у него на руке и, немного поёрзав, устроила голову затылком на плечо.
— Хочешь в мой список? — уточнил мужчина, расценивая мои действия как флирт.
— Я люблю быть первой и единственной, ненавижу очереди, — ухмыльнулась я.
— Тебе не холодно? — спросил мужчина, ведь я была мокрой после подарка.
— Зябко, я хочу поехать домой.
— Не нравится в моём клубе?
— Я устала, музыка громкая, слишком много эмоций для одного вечера.
— Давай я отвезу тебя, — предложил мужчина.
— Не хочу.
Он понятливо покачал головой и освободил мои руки, а затем и ноги, бросая верёвку на другую часть дивана. Я поднялась и пошла на выход: я и правда устала здесь находиться, слишком много новой информации сразу, например, как называется то, что крепили девушке на соски? Прищепки? Когда я уже открыла дверь, мой собеседник догнал меня.
— Даже имени моего не спросишь? — озадаченно произнес он, следуя рядом.
— Если ты не врешь, то тебя зовут Реен, — ответила я, заходя в лифт. Мужчина нахмурился и зашёл следом. Ему не хватало сантиметров двадцать до потолка, а в ширину: если бы он встал у зеркала, а я за ним, то ничего бы не изменилось. Если постараться, то за ним могли бы спрятаться две девушки моей комплекции. Я не разглядывала его, считая мужчину проходным персонажем. Да, высокий, да, сильный, глаза мятно-серого цвета, ладони большие с выступающими венами на запястьях, короткие черные волосы без пробора, ботинки сорок восьмого-пятидесятого размера... Люблю детали.
— И кто тебе сказал?
— Сайт налоговой, я же не дура идти сюда без ознакомления.
Мы вышли на первом этаже, и Лейла подошла к нам в запаре. уже одетая и сказала:
— Извините за недоразумение, она просто не социальная, не умеет промолчать.
— Она принесла мне свои искренние извинения, я её простил, — улыбнулся Реен, намекая на минет. Я взяла её за локоть и отвела в сторону.
— Как ты?
— Нормально, — ответила Лейла.
— Ты же не хочешь мне сказать, что тут постоянно так? Что тебя так наказывают?
— Давай поговорим об этом в другой раз, моралистка.
— Верни мои вещи, я хочу домой, — отдав ей ключ, сказала я. Пока она шебуршила в замочной скважине, Реен решил попытаться снова зацепить меня.
— Не приходи сюда больше, береги голову. Не каждому такое нравится.
— Спасибо за заботу, — ответила я, доставая телефон из сумки и вызывая такси.
Мужчина поднялся наверх не прощаясь, а я вышла на парковку и села в машину, уезжая с таксистом.
На следующий день мы договорились с Лейлой встретиться в кино около пяти, но в холле кинотеатра ее не было. Это была привычная ситуация, один раз из трех она стабильно опаздывала. Самое интересное, что в этом случае именно она купила билеты. Я позвонила подруге.
— Где ты? Скоро сеанс начнется.
— Я уже подъезжаю, я отправила тебе билет, проходи в зал.
— Я тебя ждать не буду, ты когда-нибудь будешь приходить вовремя?
— Прости, я буду через 10 минут, начинай без меня.
Я сбросила звонок, изрядно раздражаясь от ее непунктуальности. Желания смотреть фильм не было, и я решила поехать домой. На выходе я столкнулась с высоким мужчиной, который перехватил меня за руку и не дал выйти из двери.
— Касси?
Я подозрительно уставилась на нахала, не понимая, откуда он знает мое имя.
У меня была плохая память на лица и имена, но если для меня это было действительно важно, а человек становился очень дорогим, то я могла его различить даже среди сотен похожих. Такая память называется фундаментальной, она сначала упорно игнорирует информацию, а потом, увидев одно и то же 3–5 раз, записывает навсегда. И как бы вы ни старались, через пять или семь лет, увидев в толпе знакомое лицо, вы обязательно вспомните, кто это. Но это был не тот случай.