Она вошла. Двери закрылись. Кабина дернулась, поехала вниз. Они стояли в полуметре. От него пахло гелем для душа — мятным, резким — и его собственной кожей, горячей даже после душа. Она сжала кулаки, чтобы не дрожать.
— Ты не спала? — спросил он, глядя прямо перед собой.
— Не твое дело.
— Под глазами круги, как у панды. У меня тоже. Это мое дело.
— Самовлюбленный идиот, — бросила она, отводя взгляд.
— Сегодня у меня матч с испанцем. Если я проиграю из-за бессонницы, буду знать, кого винить.
— А я буду знать, кого не жалеть.
Лифт остановился. Двери открылись в холл. Запах кофе — горячего, горького — ударил в нос. Мирко вышел первым, задержался на пороге, не оборачиваясь.
— Не смотри мой матч сегодня.
— А я и не собиралась.
— Твои веснушки с трибуны как мишень горят.
Его кроссовки зашаркали по мраморному полу. Через несколько секунд звук стих.
Арина нажала кнопку закрытия. Пластик был теплым от его пальцев.
Час спустя Мирко сидел за столиком у окна. Кофе стыл перед ним — черный, без сахара, горький запах смешивался с запахом моря и выхлопных газов. Он не пил. Смотрел на чашку, но видел ее лицо — запрокинутое, глаза закрыты, губы приоткрыты.
— Ты вообще ешь? — Драган сел напротив, поставил тарелку с омлетом. Жареные яйца, масло, хлеб — запах резкий, слишком навязчивый. — Матч через четыре часа. Нужны силы.
— Не хочу.
— Хочешь или нет — ешь.
Мирко отодвинул тарелку.
— Драган, если я сегодня проиграю какому-то испанцу, я тебя предупредил.
— Ты не проиграешь, — Драган взял чашку Мирко, отпил глоток. Кофе горький, обжигающий. — Потому что эта девчонка не стоит твоей карьеры.
Мирко усмехнулся — горько, криво.
— Она уже стоит. Я не спал всю ночь.
— Я заметил.
— Я думал о ней.
— Я догадался.
— Я хочу ее снова.
Драган поставил чашку.
— Тогда выиграй сегодня. Потом делай что хочешь.
Мирко выпил остывший кофе одним глотком. Горько, терпко, язык защипало. Встал, перекинул через плечо сумку с ракетками, которую Драган принес с собой. Пальцы машинально сжали чехол — там, внутри, ждала ракетка, привычная, своя, с шершавой обмоткой.
Стук в дверь вырвал ее из пустоты.
Короткий, настойчивый. Арина села, не понимая, где она. Рука нашарила телефон на тумбочке — 9:47. Она проспала почти четыре часа.
— Войдите, — крикнула она. Голос сел.
— Ты жива? — Ольга. Голос пронзительный, как звонок будильника.
Арина села на кровати, поджав ноги, обхватив колени руками.
— Не голодна.
— Ты всегда не голодна.
Ольга вошла, оглядела комнату. Запах спертый, как в закрытом шкафу. Чемодан открыт, вещи не сложены.
— Артем с Даниилом на корте. У Даниила матч в 12. У Петровича — в час. Ты на чей пойдешь?
Арина опустила голову, уставилась в простыню.
— Ни на чей.
— Что?
— У меня тренировка в два.
— Тренировку можно перенести.
— Нет. — Она подняла глаза. Взгляд был пустым, но внутри все кипело.
Ольга помолчала, потом спросила тише:
— Что между вами происходит?
Арина отвернулась к стене, сжала пальцы на коленях.
— Ничего. Я его ненавижу.
— Ты краснеешь.
— Аллергия на сербов. — Она усмехнулась, но усмешка вышла кривой.
Ольга вздохнула, вышла. Дверь закрылась — щелчок замка, тишина.
Арина осталась одна. Провела пальцами по запястью — там, где он сжимал. Кожа горела.
Она подошла к окну. Раздвинула шторы — свет ударил в глаза, заставил зажмуриться. Солнце заливало Монте-Карло, море блестело, как жидкое стекло, слепило. Она зажмурилась, но перед глазами все равно стоял он. Его голос: «Не смотри».
Она надела кепку, надвинув козырек на самые глаза, накинула ветровку с капюшоном — будто это могло её спрятать от камер, — и вышла в коридор.
У лифта нажала на кнопку; пластик был прохладным, гладким. Она спустилась на первый этаж, прошла через холл, где в воздухе еще держался запах дорогой косметики и свежесваренного кофе, и ступила на улицу. Жара обожгла лицо, и Арина на секунду прикрыла глаза.
Центральный корт она нашла без труда. Поднялась на трибуны, выбрала последний ряд, в тени под навесом. Кепка все еще была надвинута на глаза, воротник поднят, но отсюда, сверху, корт был виден как на ладони: красный грунт, белые линии, судейская вышка. И он. Сосредоточенный, злой, готовый к бою.
Глава 9. Монте-Карло. Ночь в тренажерке
Мирко лежал на кровати в своем номере и смотрел в потолок. Тело не чувствовало усталости. Только пустоту.
Он проиграл.