— И?
— И не сплю.
Он встал, подошел к ней. Не близко — на расстояние вытянутой руки. Сердце колотилось где-то в горле. Он боялся. Не ее — себя. Сорвется, скажет что-то, что нельзя будет забрать.
— Милица, — сказал он. — Она бывшая. Мы расстались два года назад. Все.
— Почему ты не сказал раньше?
— Ты не спрашивала.
Она подняла на него глаза — серо-голубые, с красными прожилками. Мирко смотрел в ответ, чувствуя, как его челюсть сжимается от напряжения. Ему хотелось коснуться ее лица, но он заставил себя держать руки в карманах.
— Я спросила в аэропорту: «Ты с ней?» Ты сказал: «Мы в одном отеле».
— Это правда.
— Но ты умолчал, что она была твоей девушкой.
— Потому что это не важно.
— Мне важно.
Он сел на пол рядом с ней, прислонившись к стене. Расстояние — полметра. Откинул голову назад, закрыл глаза на секунду. Потом открыл.
— Мы встречались четыре месяца. Она хотела, чтобы я помог ее карьере. Я не хотел. Мы расстались. Все, что было между нами, кончилось тогда. Сейчас мы просто коллеги.
— Она трогает тебя за руку.
— Она всех трогает. Это привычка. Я не замечаю.
— Начни замечать.
Он повернул голову, посмотрел на нее. Ее профиль — острый подбородок, веснушки на скулах, губы чуть приоткрыты. Он почувствовал, как внутри все сжалось. Не от злости — от желания.
— А ты? — спросил он.
— Что я?
— Ты ревнуешь.
— Да, — сказала она, не отводя взгляда. — И это бесит. Потому что ты прав: у меня нет права.
Мирко протянул руку, коснулся ее щеки. Пальцы ощутили тепло, гладкость кожи. Веснушки под подушечками — как песок. Он почувствовал, как его дыхание сбилось, и попытался выровнять его.
— А если я дам тебе это право?
— Что значит «дашь право»?
— Не знаю. — Он убрал руку, но кончики пальцев все еще горели. — Но я не хочу, чтобы ты думала, что между мной и Милицей что-то есть.
— Думать не буду, — сказала Арина. — Но смотреть на то, как она тебя трогает, все равно неприятно.
— Тогда смотри на меня.
Она усмехнулась — горько, криво. Он не отвел взгляда. Ждал.
— Я и так только на тебя и смотрю. Весь турнир. Все последние две недели.
Он взял ее за руку, переплел пальцы. Сильно, почти до боли. Она не отстранилась. Он чувствовал, как бьется ее пульс — часто, испуганно. Как и его.
— Ты мне нравишься, Соколова, — сказал он. — Это бесит.
— Меня тоже.
Она пододвинулась ближе. Ее дыхание коснулось его шеи — горячее, с мятным привкусом. Пахло от нее, как всегда, — яблоками, потом, бессонницей. И чем-то новым — сладковатым, девичьим. Он сжал ее пальцы сильнее, потом ослабил хватку.
Глава 15. Мадрид. Совместная тренировка под дождем
Арина выиграла свой четвертьфинал за час и десять минут. Соперница — австралийка, сто пятая ракетка мира — не взяла ни сета. Счет 6:2, 6:3. Арина не чувствовала ничего. Ни радости, ни облегчения. Только усталость и странную пустоту в груди, которую она научилась заполнять мыслями о Мирко. Он выиграл четвертьфинал часом раньше. Она видела табло: 7:5, 6:4. Не смотрела матч — сидела в раздевалке, надела наушники, слушала музыку. Но когда по коридору пронеслись крики «Петрович прошел!», дыхание перехватило на секунду.
Вечером Мадрид накрыло дождем. Не средиземноморским ливнем, а мелкой, противной моросью, которая заставляла воздух пахнуть мокрым бетоном и озоном. Арина не спала. Сидела на кровати, сжимая телефон. Ни одного сообщения. После той ночи в тренажерке они не переписывались. Он сказал: «Спасибо, что пришла». Она ответила: «Я пришла не ради тебя». И с тех пор — тишина.
В одиннадцать вечера она не выдержала. Надела ветровку с капюшоном, кроссовки, вышла в коридор. Не к нему — в тренировочный корт. Тот, что под навесом, но без крыши. Хотела попинать мячи, сбросить напряжение.
Ключ-карта открыла дверь в пустой комплекс. Пахло грунтом, сыростью, холодной пылью. Дождь барабанил по брезентовому навесу над зрительскими трибунами, но корт был открыт небу — мелкие капли падали на покрытие, делая его скользким, тяжелым.
Арина поставила сумку на скамейку, достала ракетку. Обмотка была сухой, пальцы скользили.
— Не спишь? — голос из темноты заставил ее вздрогнуть.
Мирко вышел из-под навеса, в серой толстовке с капюшоном, надвинутым на глаза. В руке — ракетка. Он не улыбался.
— Я могла бы спросить тебя о том же, — ответила она.
— Выиграл четвертьфинал. Не мог уснуть.
— Я тоже выиграла.
— Знаю. Видел табло.
Пауза. Дождь шумел, капли падали на корт, на их плечи.