Арина замерла. Сердце пропустило удар — и тут же забилось как бешеное. Она смотрела в его серо-зеленые глаза и не могла вымолвить ни слова. Ей хотелось спросить: «С каких пор?», «Почему сейчас?», «Что это значит?». Но язык прилип к небу.
— Мирко… — начала она, но он перебил.
— Не сейчас. Иди и выиграй.
Он отпустил ее плечи, отступил. Она почувствовала, как его тепло ушло, и на секунду ей стало холодно.
— Я буду на трибуне. На самом верху. Когда выиграешь, посмотри туда. Я буду смотреть на тебя.
Арина кивнула. Не смогла вымолвить ни слова. Только кивнула и развернулась.
Она пошла обратно к корту, но внутри все дрожало. Не от страха. От того, что он сказал. От того, что он здесь. От того, что между ними что-то меняется, и она не может это остановить. И не хочет.
Спина стала прямой, шаги — уверенными. Злость на Милицу не прошла, но она перестала быть липкой, горячей. Она стала холодной, как сталь.
Второй сет начался с ее подачи.
Арина вышла на линию, подбросила мяч, посмотрела на Милицу. Та, как обычно, копошилась у задней линии, поправляла хвост, медленно выходила на позицию. Арина не ждала. Она подала — эйс. 15:0.
— Я не готова! — крикнула Милица.
Судья поднял руку: переигровка.
Арина посмотрела на Милицу. Спокойно, без злости. Улыбнулась одними губами. Снова подбросила мяч — эйс. 15:0. Теперь без переигровки.
Арина брала гейм за геймом, не давая Милице ни шанса. Она не смотрела на трибуны, не смотрела на Милицу. Только на мяч. Удар — точка. Удар — точка. Счет 6:1.
Третий сет. Милица устала. Ее провокации уже не работали. Она пыталась затягивать время, но судья сделал предупреждение — за превышение времени. Милица всплеснула руками, заспорила. Арина стояла на своей линии, перебрасывала ракету из руки в руку, смотрела в сторону — как будто ее не касалось.
Когда Милица подала, Арина принимала жестко, била в угол, выбегала к сетке. Она была быстрее, злее, точнее. Счет 5:2 в ее пользу. Матч-пойнт.
Милица подала в аут — двойная ошибка.
Конец.
Арина подняла ракетку, не улыбнулась. Трибуны взорвались аплодисментами. Она вспомнила его слова: «Посмотри туда» — и подняла голову. На самый верхний ярус, в дальний угол. Среди теней она разглядела его фигуру. Мирко смотрел на нее. Она не помахала, не улыбнулась — просто задержала взгляд на секунду дольше, чем нужно. Он чуть склонил голову. Короткий, почти незаметный жест. «Я видел».
Глава 18. Мадрид. Победа и поражение
Арина проиграла финал.
Счет был не разгромным — 4:6, 7:5, 3:6. Немка, двадцатая ракетка мира, играла выше своего рейтинга, но это не оправдание. Арина проиграла потому, что после полуфинала с Милицей не осталось сил. Не физических — ментальных. Каждая провокация Милицы высосала из нее больше, чем она думала.
Она стояла под душем, уставившись в кафель. Вода была горячей, почти обжигающей, но она не чувствовала. Тело помнило каждый мяч, каждую ошибку. Плечо ныло — перегрузила подачу.
В номере она упала на кровать лицом в подушку. Пахло стиральным порошком и бессонницей. Часы на тумбочке показывали десять вечера. Мирко выиграл свой финал за час до ее матча — она видела табло, когда выходила с корта. 6:3, 7:5. Красиво, без шансов для соперника.
Он не писал. Она — тем более.
В одиннадцать раздался стук. Короткий, уверенный.
Арина не встала.
— Уходи, — сказала она в подушку. Голос прозвучал глухо, и она сама не поняла, хочет ли, чтобы он ушел.
Дверь открылась. Щелчок замка. Шаги — тяжелые, но мягкие, ковролин глушил.
— Ты не заперлась, — сказал Мирко.
— Значит, подсознательно хотела, чтобы ты вломился. — Она сказала это с вызовом, но внутри все сжалось: да, хотела. Знала, что он придет. Ждала.
— Я не вломился. Я пришел.
Она села на кровати, откинула волосы с лица. В зеркале напротив увидела себя — растрепанную, красные пятна на щеках, глаза опухшие. Она не плакала, но все лицо кричало об истерике. Она ненавидела себя за это.
— Поздравляю с победой, — сказала она сухо.
— Спасибо.
— Иди празднуй. Твоя команда, наверное, ищет тебя.
— Я сейчас там, где хочу быть.
Он сел на край кровати, не спрашивая разрешения. Матрас скрипнул, пружины прогнулись под его весом. От него пахло шампанским — кто-то все же успел поздравить — и его собственным гелем для душа. Победный запах, смешанный с усталостью. Арина почувствовала, как ее дыхание сбилось.
— Ты играла хорошо, — сказал он.
— Я проиграла.
— Ты отдала все силы. Это видно. И ты выиграла у Милицы.