Вот обязательно ей надо спровоцировать меня. Подойдя к ней вплотную, я хватаю ее за горло и притягиваю к себе.
— Черт возьми, не советую дразнить меня, пока я не выпил кофе.
Уна продолжает свирепо смотреть на меня, но не делает никаких попыток вырваться.
— Ты - не пленница. Мы с тобой на равных, — я отталкиваю ее от себя.
Она отступает на шаг, и я протягиваю ей ключи от оружейной комнаты.
Она поворачивается ко мне спиной и бросает через плечо:
— Вообще-то, я – Поцелуй Смерти, и мне никто не ровня.
Черт возьми, мне хочется избить ее и трахнуть одновременно. Клянусь Богом, как только ребенок родится…
К тому моменту, как я допиваю кофе, Уна уже спускается по лестнице, одетая в спортивные штаны и топ. В ушах наушники, волосы стянуты в высокий хвост, кисти рук обмотаны эластичными бинтами.
— Не желаешь поединок? — она дарит мне ироничную улыбку.
— Я не собираюсь драться с тобой, — мой взгляд опускается на ее живот.
Она сердито сверкает на меня глазами.
— Тогда ты можешь просто побыть моей боксерской грушей.
— Со стороны может показаться, что тебе просто хочется подпортить мою симпатичную мордашку, — ухмыляюсь я.
— Для мафиози ты слишком красив. Уверен, что не хочешь получить от меня несколько шрамов? С ними ты смотрелся бы круче, — она проходит мимо меня и проводит пальцем по все еще не зажившему порезу, который сама же и оставила на моей шее неделю назад.
— По твоей милости у меня теперь нет недостатка в шрамах, спасибо, — говорю я. И ладно бы просто шрамы, но та отвратительная и чертовски большая дыра в плече.
Уна только пожимает плечами.
— Взгляни на это с другой стороны. Если вдруг ты когда-нибудь решишь убить меня, то моя голова будет гораздо более красивым трофеем, нежели голова Арнальдо.
— Это точно, — ее глаза сужаются, а на губах играет довольная улыбка.
Одно воспоминание об отрубленной голове Арнальдо – и мой член моментально твердеет, а я снова чертовски хочу Уну.
Арнальдо очень жестоким для себя способом выяснил, что будет с тем, кто выведет Уну из себя. Она беспощадна.
Уна направляется в спортзал, но я делаю шаг в ее сторону, преграждая путь.
— Я когда-нибудь говорил тебе, что меня безумно возбуждают вспышки твоей неконтролируемой жестокости?
Она пожимает плечами и обходит меня.
— Гормоны.
— Все равно возбуждают.
На ее губах появляется ироничная улыбка.
— Ты - псих, — говорит она, входит в спортзал и закрывает за собой дверь.
— И это говорит женщина, чей гормональный сбой привел к взрыву дома и убийству восемнадцати человек, — бормочу я себе под нос, направляясь в кабинет.
Глава 15
Уна
Я наношу удар за ударом по тяжелой груше, пока руки не начинают болеть, а спина не покрывается потом. Меня одолевает предчувствие, что Неро войдет сюда проследить за мной, но он не делает этого, за что ему большое спасибо. Мне нужно время, чтобы разобраться в сложившейся ситуации и все обдумать. С одной стороны, то, что Неро поймал меня, – это ужасно. Он не позволил мне сбежать, и по его вине мы теперь вынуждены здесь торчать. Но, с другой стороны… что если нам удастся победить? Вероятность этого чертовски мала, но вдруг?
И, не заставив себя ждать, появляется она… надежда. Неро заставляет меня испытывать неуместные желания, чувствовать… и я уже готова предпочесть уйти вместе с ним в зените славы, чем отдать своего ребенка чужим людям и вернуться к Николаю, чтобы снова играть роль его любимой ручной зверушки. Он зашел слишком далеко и просит слишком многого, поэтому я лучше убью его или погибну, пытаясь сделать это. Когда дело касается Николая, все должно быть тщательно продумано. Он мыслит совсем иначе, нежели обычные люди. Николай – воплощение идеального хищника: умный, настойчивый, безжалостный, вдобавок богатый и сумасшедший. Вкупе все эти качества дают нам противника, который даже мне внушает неподдельный страх. К тому же слишком многое поставлено на карту. Меня учили ничего не бояться, но избавиться от чувства страха довольно просто, когда худшее развитие сценария – это смерть. Собственная гибель меня не страшит, но смерть ребенка… Внезапно страх становится слишком реальным и ощутимым, и мне это не нравится. Мне не нравится, что это забытое чувство сдавливает мою грудь, заставляя вкладывать силы в каждый вдох. Все мое тело дрожит от напряжения – такого я никогда не испытывала прежде. И страх никуда не исчезает: от него лишь сильнее сжимается грудная клетка, сдавливая сердце. Я останавливаюсь и, прислонившись лбом к тренировочной груше, делаю глубокий вдох.