— Morte. Дай мне минуту, — говорит Неро.
Не говоря ни слова, я выхожу из кабинета, прижимаюсь спиной к стене коридора и, глубоко вздохнув, закрываю глаза. Скучаю по тем временам, когда жить было просто. Принял заказ, убил, получил деньги — ничего лишнего. Ты не принадлежишь себе, но в этом есть некая свобода, ведь тебе не нужно думать. Мои мысли тогда были заняты исключительно следующим убийством: как его исполнить и как потом уйти. Каждый час, за исключением времени на сон, был занят работой и стремлением к результату. Это и было смыслом моей жизни. До последнего времени.
Я опускаю взгляд на живот – как будто арбуз проглотила. Кто бы мог такое предвидеть? Всего за несколько месяцев Неро перевернул мой мир с ног на голову, и вот теперь мы с ним здесь: шантажируем одного мафиози и замышляем убийство другого. Такая жизнь гораздо труднее, но в то же время легче: все тяготы со мной разделяет Неро. Такого прежде никогда не было, и я не уверена, что это просто самонастрой на неудачу. Дело в том, что сейчас я собираюсь совершить поступок, лишенный рациональности, и далеко не мудрый с точки зрения стратегии. Я сделаю это вместе с Неро. И пусть разум твердит, что нам не выиграть, но сердце надеется на то, что у нас получится. А сердце – вещь слабая и ненадежная.
Несколько минут спустя из кабинета выходит Неро и закрывает за собой дверь.
— Кажется, обошлось без стрельбы, — я изучаю его взглядом. — И, судя по тому, что твоя рубашка по-прежнему белая… без кровопролития.
Губы Неро изгибаются в пугающей и одновременно сексуальной улыбке.
— Старик все еще жив, — мы проходим по коридору и спускаемся по лестнице, никого не встретив на пути к выходу. — Какой позор, — Неро качает головой.
— Разве здесь не должно быть хорошей охраны? — спрашиваю я.
— О, за нами наблюдают, просто очень искусно, — говорит Неро и, положив ладонь мне на поясницу, подводит к парадной двери. Мы садимся в машину, и только тогда он делает глубокий вдох и проводит рукой по волосам.
— Не пойму, почему бы тебе просто не перерезать ему горло, и дело решено, — фыркаю я.
Чезаре не поставит на кон все ради того, что мы планируем сделать. Он - босс мафии, и я не сомневаюсь, что его уважают, но порядок вещей должен измениться. Николай много лет отбирал детей для обучения, потому что никто ни разу не вмешался и не попытался остановить его. А почему? Политика. Спокойная жизнь. На самом деле ни у кого нет желания воевать. Я рано узнала, что человек может хладнокровно убивать, и это совсем не трудно, но пока он не сделает то, что ему претит, пока не пересечет границ, которые никогда не должны пересекаться, его нельзя считать по-настоящему испытанным. Жизнь полна жестокости и безобразна, требует, чтобы ею управляли жестокие и опасные люди. Чезаре – сильный лидер для тех, кто разделяет его систему. Неро – которого кто-то искренне уважает, а кто-то боится его возмездия – способен вести за собой даже тех, кто ненавидит его. Это и является необходимым условием, чтобы стать королем Нью-Йорка. И именно Неро снимет корону с остывающего трупа Чезаре.
— Политика, Morte. Всему свое время.
— Гребаные итальянцы.
Неро усмехается.
— Жизнь с тобой всегда такая интересная, моя маленькая жестокая королева.
— Моя жизнь была простой и понятной, пока ты не втянул меня в свою. Убить, поесть, поспать – и все по новой. Встретив тебя, я в течение нескольких недель успеваю стать предателем и залететь, — ворчу я. — Неро, я уже несколько недель никого не убивала.
— Да, но, мне кажется, если взять средние показатели по последней заварушке, ты, скорее всего, побила собственный годовой рекорд, — он приподнимает брови, и я гневно сверкаю на него глазами. — В любом случае… теперь мы получим от Чезаре то, что нам нужно. Убираем Николая и возвращаемся в Нью-Йорк, под защиту мафии. Ответственность можно будет свалить на «Слово»…
— И мы будем жить долго и счастливо, — напеваю я и усмехаюсь.
— Ну и ну! Я связался с женщиной, которая испытывает ломку от недостатка убийств, — ухмыляется Неро.
Я ничего не говорю в ответ, поэтому Неро заводит двигатель, и наша машина отъезжает от тротуара.
— Слушай, сегодня мне надо отъехать и кое с кем разобраться. Возможно, придется попортить шкуры нескольким албанцам. Не хочешь съездить со мной?
Я пытаюсь сдержать улыбку.
— Ты приглашаешь меня, чтобы мы вместе наваляли хитрожопым наркоторговцам?
Взгляд Неро по-прежнему прикован к дороге, но его глубокий шумный вздох несомненно выражает мольбу о сохранении терпения.
— Как романтично, — поддразниваю его я.
— Хорошо, тогда я отвезу тебя домой, — говорит он.