Он улыбается, делает затяжку и бросает окурок через весь ангар.
Я закатываю глаза. Господи, вот что происходит, когда нанимаешь деревенщину для перелета. Сунув ему в руку пачку банкнот, я поднимаюсь по трапу в самолет.
— Блондиночка сегодня не в духе? Ну, вот, а я все дела бросил, только чтобы полетать с тобой.
Остановившись на верхней ступеньке, я натягиваю улыбку на лицо и оборачиваюсь.
— Это так мило с твоей стороны. Уверена, гонорар в десять косарей этому тоже поспособствовал.
Фыркнув, он поднимается по ступенькам.
— Ну, не помешал – это уж точно.
Я так и поняла.
Сев в кожаное кресло, я откидываюсь на спинку и опускаю голову на подголовник. Внутри все сжимается от недобрых предчувствий. Очень хочется повернуть назад – правда, хочется, – но я гоню эти мысли от себя и концентрируюсь на том человеке, что дремлет во мне. На девушке, еще очень молодой, но многое пережившей, повидавшей столько ужасов и совершавшей такое, что ее хрупкий девичий рассудок должен был повредиться. На девушке, ставшей монстром. И мне нужно снова превратиться в эту девушку. Девушку, которой я была столько лет. Ту, которую сломали и лишили способности чувствовать. Ее лишили слишком многого. Но она способна победить Николая.
Теперь мне нужно постараться соблюсти равновесие: стать зверем, но не позволить ему полностью поглотить меня. Знаю, от Николая мне ничего хорошего ждать не приходится. Так легко кануть бесследно в той черной дыре, где нет места боли и страху. Очень легко. И очень опасно. Там легко потеряться и забыть то, за что борешься. Но я никогда не забуду. Не забуду Неро. Не забуду то, что возникло между нами. Николай попытается лишить меня воспоминаний. Он всегда говорил, что любовь – это слабость. Он заставил меня убить Алекса – человека, которого я любила, просто чтобы доказать это. Но он ошибается. Любовь может сделать тебя невероятно сильным. И вместе с Неро мы сильнее, чем порознь. Вместе мы – природная стихия, чертов ураган. Николай и понятия не имеет, что за осиное гнездо он разворошил. Может, в данный момент Неро и не рядом, но я знаю: он мой, а я принадлежу ему, и этого для меня достаточно, чтобы продолжать сражаться. Я знаю, что Неро устроит Николаю кромешный ад, ведь мой капо умеет быть весьма изобретательным. Это обоюдоострая война.
Несколько часов спустя шасси самолета встречаются с посадочной полосой. Во время полета мне удалось немного поспать, но сон был прерван кошмаром, полным крови и пыток. Едва самолет останавливается, я вскакиваю на ноги.
— Там для тебя лежит куртка, — кричит Билли из кабины.
Я беру лежащую на запасном сиденье зимнюю куртку и надеваю ее. Ну, конечно же. В России сейчас морозы, а я даже не подумала об этом.
— Спасибо! — кричу я в ответ и спускаюсь по ступенькам. На заснеженной дороге аэродрома остаются следы от моих ботинок. Ледяной ветер жалит кожу, вызывая сильную дрожь. Я уже и забыла, что такое настоящий мороз. Зимняя Москва – это нечто вроде апокалипсиса. Мы приземлились на частном аэродроме на окраине города, и вот теперь Николаю станет известно, что я здесь. У него шпионы повсюду, но это место – въездные ворота Братвы. Здесь ведется постоянное наблюдение.
Я ускоряюсь почти до бега и, нырнув под шлагбаум, покидаю аэродром, который находится в центре небольшого городка и поэтому легко контролируется. По этой самой причине охранник не делает попыток остановить меня. В конце одного из переулков стоит старый обшарпанный гараж, и я, быстро осмотревшись, направляюсь к нему. Подхожу к деревянным, с облупившейся краской, дверям, висящим на перекошенных петлях, достаю ключи от мотоцикла и выбираю из связки маленький, слегка поржавевший ключ. Приходится несколько раз провернуть его в скважине навесного замка, прежде чем он отпирается. Навалившись всем телом, толкаю створки дверей, за которыми стоит старая модель Jeep Cherokee. Наверное, нет такой страны в мире, где у нас с Сашей не было бы конспиративной квартиры, схрона с припасами и гаража с машиной. И эта страна не исключение.
Обойдя машину, нащупываю в выхлопной трубе ключ, открываю дверь и сажусь за руль. Каждый мой выдох на морозе превращается в клубы пара. Я поворачиваю ключ в замке зажигания, и машина вздрагивает. После нескольких секунд глухого жужжания двигатель, наконец-то, неохотно заводится. Вот он - последний отрезок моего пути. Выезжая на темную подмосковную улицу, я чувствую, что приближаюсь к воротам ада.
Минуты складываются в часы, и я думаю о Неро. Бросив взгляд на свой телефон, замечаю мигающий огонек – индикатор почти разряженной батареи. После секундного раздумья набираю его номер. Глупая сентиментальность. Мне лучше, чем кому-либо известно: в сердце не должно быть места сантиментам.