Вот что значит оправдывать ожидания Николая.
В поле моего зрения появляются его до блеска начищенные туфли. Николай присаживается передо мной на корточки, точь-в-точь как Неро, когда желает подчеркнуть свое исключительное право властвовать. Пальцем Николай приподнимает мой подбородок, вынуждая взглянуть на него. Целенаправленным усилием воли я стираю с лица малейшие следы каких-либо эмоций и смотрю на него из-под распухших век.
— Когда-то ты была лучшей, Уна, — говорит он, и на лице его читается разочарование. Я молчу. Николай качает головой и уходит. Я просто смотрю ему вслед. Возле двери, прислонившись к стене и скрестив на груди мощные руки, стоит Саша. Его брови сдвинуты, взгляд хмурый. Пройдя мимо меня, он встает перед бойцами, и все они вытягиваются по стойке смирно.
— Адам, вернись в строй, — резко говорит Саша, и парень, который только что выбил из меня все дерьмо, вскакивает на ноги, держась за горло. — Учти на будущее, ты недооценил ее, решив, что она слабее. Сейчас она действительно слаба. Однако… — он делает шаг назад и встает рядом со мной. — Уна Иванова – единственный в своем роде боец. Ее имя известно всем. Она в одиночку представляет собой большую угрозу, чем вы все вместе взятые. Воспользуйся ее слабостью – на здоровье, так поступает каждый нормальный боец. Но! Не проявляй к ней неуважения. Даже в самой худшей своей форме она все равно превосходит тебя, Адам.
Меня злит, что Саша постоянно называет меня слабой.
— Все свободны, — говорит он, и все расходятся, направляясь через весь тренировочный зал в казарму. Саша поворачивается и внимательно осматривает каждый сантиметр моего тела. Догадываюсь, что он оценивает повреждения.
— Ты в хреновой форме.
— Черт возьми, я только родила ребенка, — рычу я, хотя отлично знаю, что это не оправдание. Только не в этом месте.
Саша вздыхает и оттягивает в сторону ворот моей майки, открывая огромный, отвратительного вида кровоподтек, который свидетельствует о травме плеча. Я почти уверена, что порвала связки, но, честно говоря, по сравнению со сломанными костями и сотрясением мозга, это пустяки.
— Идем, — он разворачивается в сторону двери и, набрав код на панели, выходит в коридор. Я следую за ним. Дойдя до двери в конце коридора, Саша открывает ее, и мне хочется развернуться и бежать.
— Саша, — со стоном протягиваю я.
Он резко разворачивается и сурово смотрит на меня.
— Это первый день. Уна, если ты быстро не приведешь себя в форму, он позволит им убить тебя. Ты вернешь его благосклонность только в том случае, если снова станешь прежней, — Саша выгибает бровь. — Ты вновь должна стать лучшей.
Он прав. Я знаю, что прав. Саша подходит к огромной металлической ванне и включает воду. Потом открывает стоящий в углу большой холодильник, вытаскивает из него лед – несколько ведер отправляются в ванну – и протягивает мне руку. Я раздеваюсь, подхожу, делаю глубокий вдох, а затем, опираясь на его руку, переступаю через бортик. Самый простой способ принятия ледяной ванны – это скорость. Поэтому я быстро встаю в лед обеими ногами, делаю резкий вдох и погружаюсь в воду.
— Лучше уж удар электрического тока, — цежу я сквозь стиснутые зубы. Ледяной холод только усиливает боль, заставляя пульсировать каждую клеточку моего тела.
Саша с ухмылкой присаживается на край ванны.
— Через минуту твое тело онемеет.
Я киваю.
— Николай ничего не говорил о твоем ребенке? — спрашивает он, заставляя меня забыть о боли физической и вспомнить о боли душевной.
— Нет, — отвечаю я, и он медленно кивает. — А что?
Его зеленые глаза встречаются с моими, и секунду он смотрит на меня, словно не решается что-то рассказать.
— Что случилось, Саша? Что с ребенком?!
— Его похитили. Николай пытается вычислить крота, который продался Неро Верди.
На секунду в сердце закрадывается сомнение: а вдруг это не Неро?
— Почему Николай решил, что это Неро?
Сашин взгляд ощупывает каждый сантиметр помещения, и я знаю, о чем он думает: здесь нет безопасных мест. Все прослушивается.
— Твой итальянец устроил небольшую кровавую баню. Он заявил Дмитрию, что за каждый день, проведенный без тебя и ребенка, он будет убивать по одной русской женщине с ребенком. Однако он остановился, когда я попытался его убить. Можно предположить, что он опасается последствий своих действий.
Я сдерживаю улыбку. Неро ничего не боится и действует как раз для того, чтобы вызвать последствия. Саша заключил с ним сделку. Это единственное разумное объяснение. Значит, Саше удалось вытащить отсюда моего малыша. Он солгал, когда сказал, что не поможет мне.