По спине бегут ледяные мурашки, во рту сухо. Злой, испытывающий взгляд Макса давит на нервы.
– Пропусти меня! – выкрикиваю нечто среднее между просьбой и приказом.
Он не двигается с места. Пытаюсь протиснуться мимо и случайно касаюсь его плечом.
Внезапно Макс толкает меня к стене, одной рукой удерживает запястья, а другой давит на ребра. Его взгляд пустой, затягивающий.
От его близости по телу пробегает волна ужаса, дыхание сбивается. Изо всех сил пытаюсь вырваться, но он сильнее…
– Макс, пойдем! Мне скучно, – ноет София, разглядывая себя в зеркальце пудреницы. Ведет себя так, будто не происходит ничего необычного. Будто это не ее парень напал на меня и удерживает против воли.
Макс не обращает на нее внимания, не видит никого, кроме меня. Угрожающе скалится, удерживая меня на месте.
Внутри меня сверхновой вспыхивает ярость, растекается по телу, превращаясь в нечто безудержное. Отталкиваю Макса с такой силой, что он чуть не сбивает Софию с ног, и бросаюсь бежать.
2
Маска соскальзывает с лица. Комкаю ее, все равно это бесполезная маскировка. Меня узнают по длинным волнистым волосам.
Мы с мамой переехали в этот город, когда после долгих поисков ей наконец удалось найти работу. Мне повезло попасть в подходящую школу, принявшую меня в выпускной, тринадцатый класс. Последние три месяца я терпела выходки Макса и старательно избегала конфронтации. Не хотела проблем, и маму расстраивать тоже не хотела. Во-первых, у нее проблемы со здоровьем, а во-вторых, она работает на заводе, которым управляет отец Макса. Он генеральный директор, а мама – диспетчер на десяток уровней ниже его по корпоративной лестнице.
Я познакомилась с Максом на уроке психологии, и начались насмешки, провокации, грубые шутки. Все произошло постепенно, слово за словом… И только сегодня, прижатая к холодной стене, я с кристальной ясностью осознала, что не должна была терпеть ни одной его выходки. Говорят, самое страшное зло случается постепенно, и мы не замечаем его начала, его вкрадчивых шагов. А потом вдруг открываем глаза и ужасаемся тому, как многое терпели. Мы с Максом виделись не каждый день, и я надеялась, что вскоре он потеряет ко мне интерес. Надеялась справиться с ним, не жалуясь учителям и маме.
Я игнорировала его и терпела, потому что до сегодняшнего дня он ко мне не прикасался.
Но теперь все изменилось. Избегая неприятностей, я заработала себе проблему.
Макс направляется следом за мной, но друзья его удерживают.
– Плюнь на нее! У овцы бешенство началось. На фига она тебе?
С их точки зрения не произошло ничего из ряда вон выходящего, но для меня все изменилось, и для Макса тоже.
Его взгляд прожигает мою спину, угрожает продолжением.
Не знаю, что ему от меня надо, но он этого не получит. Если кому-то и нравятся «плохие парни», то уж точно не мне. Тем более, что Макс не просто плохой, а…
Ежусь, вспоминая его пустой немигающий взгляд. Наверняка и у Макса есть хорошие стороны, но они не могут отбелить плохое.
Так же, как никакое количество серпантина и снежинок из фольги не превратит школьный спортзал в место, подходящее для события с гордым названием «Снежный бал». Пахнущий пылью и потом, обшарпанный, со сложенными у стены столами для настольного тенниса, зал выглядит жалко в попытке казаться лучше, чем есть.
А Макс даже не пытается казаться лучше. Наоборот, выпячивает свои недостатки.
Зайдя в спортзал, осматриваюсь в поисках директора. Все еще ощущаю на себе руки Макса, его взгляд, его запах. Как мазут, от которого не отмоешься. Слишком взбудораженная случившимся, хочу срочно поговорить с директором и обо всем ему рассказать. Пусть подтвердит, что Макса исключают из школы. Пусть успокоит меня и пообещает защиту.
– Если ты ищешь Макса, то его здесь не будет, его отстранили от учебы. – Моя подруга Сара подлетает ко мне ураганом, по-другому она не передвигается.
– С чего бы мне искать Макса? – Потираю ладонью ребра, где зудят отпечатки его пальцев.