3
Невдалеке раздается шум. Макс заходит в зал, за ним хвостиком тянутся друзья. Его тут же окружают восторженным вниманием, как будто исключение из школы и нанесение тяжких телесных повреждений являются подвигом. Учителей рядом нет, никто не спешит выгонять Макса, и он растворяется в толпе.
Выбросив бумажную тарелку, Томас вытирает руки салфеткой.
– Танцевать будем? - С интересом разглядывает разряженных одноклассниц. Теперь, когда он наелся, ему не терпится повеселиться.
– А то! – Сара тоже высматривает в толпе подходящую жертву.
Пользуясь моментом, незаметно выскальзываю из спортзала и поднимаюсь на четвертый этаж.
Сейчас я расскажу директору о том, что случилось. Все с самого начала, с первой встречи с Максом. Расскажу о каждой грубости, каждом прозвище. Директор мне поможет, защитит…
По плечам пробегает неприятный холод.
Наверное, будет лучше, если я пойду не одна.
Поднявшись на четвертый этаж, достаю телефон и печатаю сообщение маме. Мы в Англии уже давно, но общаемся по-русски.
«Можешь за мной приехать?»
«Так скоро?!» – сразу же отвечает лучшая в мире мама. Она никому не позволит меня обидеть, и сейчас мне нужна ее поддержка.
«Напиши, когда подъедешь, и я выйду»
Когда она подъедет, я расскажу ей о случившемся, и мы вместе пойдем к директору и все решим. Если Макса исключат, то и волноваться не о чем, не будет проблем ни мне, ни маме на работе.
Все будет хорошо.
Старый дуб хлещет ветвями по оконному стеклу, будто старается привлечь внимание и предупредить о чем-то важном. Дуб считается символом школы, поэтому его не срубают несмотря на то, что кора осыпается с расщепленного ствола гниющей массой, а корни разрушают фундамент.
Прижимаю руку к оконному стеклу. Кажется, дождь бьется в мои пальцы, царапает ладонь. Снаружи буря, а внутри тепло и безопасно.
Да, все будет хорошо.
Пройдя по коридору, захожу в туалет. Закрываюсь в кабинке, не подозревая, что последующие события изменят мою жизнь навсегда.
- Открой! – раздается внезапно. По-русски.
Не знаю, что пугает меня сильнее: вид мужских ботинок под дверью кабинки или голос Макса. Зная, что я родилась в России, он иногда употребляет русские слова, но обычно ругательные.
Не успеваю отреагировать, как дверь с треском распахивается. Скоба щеколды, звякнув, приземляется у моих ног. Пытаюсь поправить одежду, но Макс хватает меня за плечи и выдергивает из кабинки.
– Помогите! – кричу изо всех сил. Даже на четвертом этаже воздух пульсирует музыкой из спортзала, однако кабинет директора рядом. Меня услышат, мне помогут. – Помогите! – Кричу, бьюсь в руках Макса, как ветви дуба об оконное стекло, но он выше и намного сильнее меня, и мне не удается высвободиться.
– Никто не придет, Элли. Никто и никогда не приходит на помощь, помни об этом. Нет смысла ждать и надеяться. Есть только ты и я. Ты шла жаловаться Вильямсу, но его здесь нет. – Выплевывает все это мне в лицо.
– Дай мне одеться! – требую, но голос звучит сипло, сорванный криками о помощи.
– Для того, что я собираюсь с тобой сделать, трусики не понадобятся, – усмехается. Презрение в его взгляде обжигает.
– Ты не посмеешь меня тронуть! – Меня колотит от гнева и страха.
– Еще как посмею! Неужели ты не слышала, что меня считают плохи-и-им мальчиком? – Посмеивается, будто находит эту жуткую ситуацию забавной.
– Ты не плохой, ты…
Не знаю, что сказать. Макс ужасен, я его ненавижу…
– Хочешь, докажу, что я плохой? – поигрывает бровями.
Моя жизнь висит на волоске, а он веселится. Играет со мной. Упивается моим ужасом.
– Отпусти! Если ты меня тронешь, я заявлю в полицию!
Он только смеется в ответ, как будто моя угроза – лучшая шутка сезона. Да еще и пошатывается, и говорит невнятно, явно нетрезвый. Если он не в себе, мне с ним не справиться.