«Где это? — спрашивала себя Анна Юрьевна по дороге домой. — Как ее занесло на Мальдивы? Почему мне ничего не сказала?» От нехорошего предчувствия сжималось сердце. Мама решила ехать в Москву. Но вырваться смогла только через пять дней, поменявшись уроками с другими учителями. Свету мама не предупредила, хотела нагрянуть внезапно. Это ей удалось в полной мере.
Едва поезд прибыл в столицу, Анна Юрьевна набрала номер Светы:
— Здравствуй, дочь! Скажи мне свой адрес!
— Мама? Привет! Зачем тебе мой адрес?
— Я стою на Курском вокзале.
— Почему? — растерялась Света.
— Приехала тебя навестить. Ты не рада?
— Да, да! Конечно, рада.
Дочь продиктовала адрес и объяснила, как добраться на метро.
Свету давно мучило, что она скрывает от мамы свои отношения с Игнатом. Он не просил соблюдать тайну. Игнат был безразличен к окружению Светы: ее мама, родственники, подруги, преподаватели в институте не попадали в сферу интереса или даже любопытства Игната. Ему нужна была Цветик в изолированном варианте, без шлейфа родственных или дружеских привязанностей. Света не говорила маме об Игнате из чувства самосохранения, интуиция подсказывала, что маме очень не понравится ее связь с великовозрастным мужчиной. Но когда-то мама должна узнать правду, и сейчас самый подходящий момент.
Света трусила, она уже привыкла прятаться за спину Игната, поэтому позвонила ему:
— Ко мне мама едет. Я боюсь.
— Она кусается или имеет обыкновение пороть тебя?
— Что-то вроде этого.
— Серьезно? — поразился он.
— Не в буквальном смысле, но вполне действенно. Игнат, я боюсь! — повторила Света.
— Через час буду у тебя.
Мама приехала раньше. Прошлась по квартире. Мама думала, что студентки снимают дешевое жилье на окраине. А тут была уютная квартира-студия с выгороженной кухонькой и единственной большой тахтой. Другими студентками здесь и не пахло.
— Сколько стоит эта квартира? — спросила мама.
— Сорок пять тысяч рублей в месяц. — Света решила быть во всем откровенной.
Мама резко развернулась и уставилась на дочь. Сумма в три раза превышала месячный оклад Анны Юрьевны.
— Тебе снимает эту квартиру любовник?
— Ее снимает человек, которого я очень люблю. Игнат замечательный, самый лучший! Мама, я счастлива! Порадуйся за меня!
— Радоваться тому, что дочь стала содержанкой?
— Не говори так! Мы любим друг друга. И разве лучше было бы, поселись мы в трущобе?
— Живи хоть во дворце. Но если ты скрывала вашу связь от меня, значит, тут не все чисто. Почему ты врала мне?
— Я не врала, просто не говорила.
— Это одно и то же. Он женат?
— Да.
— И разводиться не собирается?
— Я не знаю.
— Как это не знаешь?
Света действительно никогда не спрашивала Игната, собирается ли он жениться на ней. Было видно, что Игнат безумно любит ее; чтобы не расставаться со своим Цветиком, он отдал бы все. Вернее, не все. Какой-то маленький, но очень важный якорь держал Игната в семье.
— Мама! Почему ты не доверяешь мне? Почему не хочешь разделить мое счастье?
— Посмотрим на твое счастье.
Чтобы на него посмотреть, Анне Юрьевне было достаточно повернуть голову. Игнат, открывший своим ключом входную дверь, незаметно вошел в комнату.
— Мама, это Игнат! — представила его Света и замолкла, не успев назвать имя мамы.
Мама вдруг испустила отчаянный стон, схватилась за горло. Игнат вздернул брови: на него никогда не смотрели с подобным ужасом и гадливостью. Он даже невольно провел рукой по щекам — не покрылся ли прыщами.
— Старик! — прошептала мама. — Опять!
— Что значит «опять»? — строго спросил Игнат. — И кто старик? Почему вы смотрите на меня как на урода?
— Опять, — эхом отозвалась Света.
Она как будто бы снова оказалась в кабинете директора школы, где мама, обычно сдержанная и строгая, клокотала от ярости.
Эффект дежа вю обрушился и на Анну Юрьевну. Только теперь не было сомнений в характере отношений дочери и этого старика.
Не отвечая Игнату, Анна Юрьевна быстро заговорила, обращаясь к дочери: