Когда на перестроечной волне был дан зеленый свет кооперативному движению, Игнат запрыгнул в первый поезд. Он не занимался ерундой вроде ресторанов или предприятий службы быта, а создал торгово-закупочный кооператив. Товары скупались на государственных базах и предприятиях, продавались в три, пять, а то и в десять раз дороже. Второй золотой жилой был экспорт за рубеж сырьевых ресурсов по демпинговым ценам. Страна богатая, ресурсов — хоть объешься. Правоохранительным подразделениям, призванным бороться с экономическими преступлениями, с самого верха была дана команда «не мешать кооперативам». Министр внутренних дел Власов издал Указание № 10, согласно которому милиции запрещалось не только проверять кооперативы, но даже заходить в их помещения. Поэтому налогов практически не платили. Однако, как мухи на мед, на
большие деньги стали слетаться бандиты. Игнат криминал терпеть не мог, брезговал урками в малиновых пиджаках, с золотыми цепями на груди. Кроме того, Игнат уже понял, что его очень большие доходы — это бирюльки. Пока народ тешится ваучерами, наверху идет очень серьезный распил настоящего богатства. Попасть в круг внимания пильщиков Игнат мог только через Полину, с которой познакомился на банкете. Она, по профессии медсестра, влюбила в себя одного из партийных бонз, когда тот лежал в кремлевской больнице. И скоро стала любовницей, близким доверенным лицом старикана. Он бы, конечно, не оставил Полину бедной, но на серьезный куш медичке рассчитывать не приходилось. Иное дело, когда у Полины появился муж — успешный молодой кооператор, в прошлом комсомольский и профсоюзный работник, — биография подходящая, манеры деликатные, но хватка чувствуется. Игнату не передали в управление банк или нефтяные скважины, однако несколькими лакомыми кусочками порадовали. С самого начала их с Полиной бизнес был многопрофильным, разрастался вширь, назывался Группа компаний «ПИК» — Полина и Игнат Куститские. Они много, сутками, работали. Требовалось научиться тому, что не узнаешь ни в каких университетах, в том числе и в зарубежных. Реалии российской экономики переходного периода не имели ничего общего с классическим капитализмом. Учиться можно было только методом проб и ошибок, желательно — чужих.
Поженившись, Игнат и Полина не испытывали друг к другу пламенных чувств, но симпатия была, и с интимной жизнью все обстояло нормально. В старом офисе при кабинете Полины была комната с диваном, в которой они нередко закрывались в середине дня. Внезапную потребность в сексе вызывало не взаимное влечение, а выбросы адреналина, которые провоцировались победами и поражениями. Да и вечная взвинченность нервов в борьбе за место под солнцем требовала обратной раскрутки. Угасание половой активности было обоюдным, постепенным, естественным, без трагедий, упреков, обид. И ей, и ему хотелось реже, потом все реже и реже, потом вообще расхотелось. Отдельные спальни в новой квартире — это дополнительный комфорт для обоих, а не чья-то возрастная прихоть.
Игнат Владимирович открыл своим ключом дверь квартиры, шагнул вовнутрь, вкатил чемодан на колесиках, включил свет, снял верхнюю одежду. И пошел прямо в ванную. Сейчас под душ — и спать. Надо отдохнуть, устал как собака. Но помыться обязательно — Игнат был крайне чистоплотен.
В ванной он раздевался, бросая вещи в кучу на пол. Домработница разберется — что стирать, что в химчистку. Голый Игнат Владимирович шагнул в сторону душевой кабинки и краем глаза различил на зеркале над раковиной цветную карточку. Он подошел к раковине. Узкой полоской скотча на зеркало было приклеено фото. Лукаво и счастливо улыбаясь, на Игната смотрела Цветик, кормящая грудью Мурлыку. Игнат похолодел и вспотел одновременно. Поры на его коже выстрелили холодным потом, вызвавшим дрожь во всем теле. Игнат затравленно оглянулся по сторонам. Фото были везде: на кафеле, на дверцах душевой кабины, даже на крышке унитаза. Цветик с Мурлыкой, Игнат с сыном, они втроем. Игнат не заметил этой фотовыставки сразу, потому что раздевался в полусонном состоянии, с трудом не давая глазам закрыться. Теперь сон пропал. Нагой Игнат крутился в центре ванной, как затравленный пойманный медведь, с которого сбрили шерсть. Его перестали держать ноги. Игнат подошел к ванне и сел на бортик. Мокрые от пота ляжки скользнули, Игнат не удержался и рухнул к ванну. Он шлепнулся задницей, больно ударился затылком о противоположный бортик и распластался в нелепой позе. Игнат взвыл: от боли, от унижения, от того, что его тайна раскрыта, от сознания тех проблем, которые теперь покатят на него снежной лавиной. Он перекинул ноги в ванну и вдруг забыл, как выбраться из корыта, барахтался на дне. Зачем-то встал на четвереньки и попробовал выползти, перекинув руки через бортик. Не получилось, чуть не разбил башку, теперь уже в лобной части.