Выбрать главу

Восемь из десяти человек, у которых под носом долго крутились какие-то дела, а они про них не ведали, на утверждение «Ты же прекрасно знал» постыдятся признаться в собственной слепоте, чтобы не выглядеть по-дурацки. Этот прием Игнат не раз использовал в переговорах. Полина видела, как легко попадают в ловушку люди, боящиеся обнаружить свою неинформированность. Поэтому против Полины уловка не подействовала.

— Не знала, представь себе, — она закинула ногу на ногу, откинулась в кресле и усмехнулась. — Ведать не ведала. Я думала, что ты верный муж и надежный соратник.

— Такой и есть. Извини, Полина, моя вина. Но, согласись, три с лишним года — это достаточно большой срок. Любая мало-мальски внимательная жена заметила бы, что супруг ходит на сторону. Еще раз прости! — повинился Игнат, после того как щелкнул жену по носу. — Мне следовало с тобой поговорить, успокоить.

— Послушай, Игнат! Не надо здесь со мной в игры играть! Все твои ходы мне известны заранее. Может быть, на заре романа с Цветиком-Самоцветиком ты и думал существовать в параллельных плоскостях. Но потом ситуация изменилась. Ты начал крысятничать, уводить деньги на тайные счета. Сначала я обнаружила эти проводки, а потом стала выяснять, откуда ноги растут. Они растут из гнездышка, которое ты свил в Сокольниках. Узнать это было делом техники.

Игнат хотел выяснить, как, с чьей помощью Полина вышла на его вторую семью. Но спросил он с нарочитой небрежностью:

— Слежку заказала? Частного детектива наняла? Год назад Игнат сменил персонального шофера.

Взял водителя, прежде работавшего в службе наружного наблюдения, его обязанностью было следить, не прицепился ли к ним «хвост». Выходит, проморгал бывший гэбист?

— Не важно, — отмахнулась Полина. — Что касается взрыва эмоций, которые ты называешь пошлой бабьей выходкой, так ничто женское мне не чуждо. Я чувствовала себя оскорбленной, потому что по-прежнему тебя люблю.

«Стерва! — мысленно выругался Игнат. — До поры до времени твоя стервозность была мне полезна, а сейчас вредит. Любит она меня! Сказка для белого бычка. Хочешь меня, как строптивое теля, снова в стойло загнать? Не выйдет!»

Я тебя тоже люблю, — широко улыбнулся Игнат. — Но так нечаянно получилось, — он по-детски развел руками и сделал беспомощное лицо, — что еще одну девушку я тоже обожаю. Подобного со мной еще не происходило.

— Забываешься. По меньшей мере четыре раза происходило, у тебя богатый супружеский опыт.

— Милая! Но что же мне делать? — продолжал играть в провинившегося мальчика Игнат. — Не удавить же Светлану и ребенка?

— Заметь! — быстро отреагировала Полина. — Ты первый это предложил.

Дурашливость Игната как ветром сдуло. Он побледнел, ноздри раздулись, губы сжались в полоску. Игнат потерял контроль над собой и смотрел на жену с откровенной ненавистью, смешанной со страхом и готовностью раздавить ее, как муху.

О-о-о! — протянула Полина. — Как все серьезно, оказывается. Не напрасно я забила тревогу.

Игнат с трудом взял себя в руки и сказал почти спокойно:

— В конце концов, тысячи семей расходятся, и конец света не наступает. В том числе достаточно состоятельных семей, — уточнил он.

— Ошибаешься, дорогой! Когда миллиардер швыряет своей бывшей несколько сотен миллионов, это не наш случай. У нас с тобой все общее, пятьдесят на пятьдесят. И резать мы будем по живому. В итоге потеряем оба, бизнес рухнет.

— Всегда можно договориться и найти взаимоприемлемые варианты.

— Нет! — жестко отрезала Полина. — С предателем я договариваться не буду. Ты меня очень разозлишь, если вздумаешь соскочить. Очень разозлишь, — подчеркнула она. — Я найму армию адвокатов, не пожалею никаких денег, и тебя обдерут как липку.

«Она сделает это, — подумал Игнат. — Если Полина не пойдет на мировую, ситуация сложится преотвратная. Годы судебных разбирательств, арестованное имущество, тающее с каждым днем. Чтоб она сдохла!»

Словно услышав его мысли, Полина усмехнулась:

— Кстати, я написала завещание, чем черт не шутит. В случае моей внезапной смерти ты получишь тот же расклад, что и при разводе. Завещание на шестидесяти восьми страницах. Перечислено все до копейки, цента, каждая ложка-плошка и прикроватные коврики.