С молоком матери Светлана впитала убеждение в истинности печатного слова. «Это написано в газете», — отметала мама любые возражении. Но так было в детстве, а ныне, случалось, в газетах и журналах публиковали откровенную глупость или полную ересь. Но это было только исключением из правила, никак не отрицанием самого правила. Если бы люди не верили в правдивость большей части информации, они не покупали бы периодику. Книжное слово в сравнении с газетным и журнальным, по мнению Светы, обладало «истинностью» практически абсолютной. Разве станут издавать книгу, в которой содержится вранье, наговор, небывальщина?
С первых прочитанных строчек романа сердце Светы забилось быстро-быстро, и до последней страницы ее пульс превышал полторы сотни ударов в минуту. Только переживаемые чувства были разными. Света едва не расплакалась, читая про тяжелое детство Игната. Он никогда не рассказывал ей ни о детстве, ни о своем прошлом, говорил, что с ней, с Цветиком, начал жизнь с чистого листа. А теперь, выходит, решил познакомить ее со своей биографией таким неожиданным способом. Книгу издал! Это на Игната похоже, он любит широкие жесты. Из-за волнения, сердцебиения, высокого градуса эмоций Света не увидела противоречий в тексте, хотя они лежали на поверхности и били в глаза. Света буквально глотала страницу за страницей. Мурлыка, которому не позволялось смотреть телевизор больше двадцати минут в день, теперь наслаждался вольницей. Подавал голос, когда заканчивался сборник мультфильмов, мама с книгой в руках подходила и ставила диск с начала. Мурлыка раз десять просмотрел «Смешариков» и уснул в кресле.
О первой жене, спортсменке Оксане, Игнат писал поэтично, хотя, на взгляд Светы, слишком увлекался эротическими сценами и подчеркиванием своей сексуальной мощи. «Мне той мощи не досталось», — невольно и ревниво подумала Света. Она отвлеклась от книги и задумалась. Обсуждение секса, смакование деталей не в характере Игната. Он пуританин, для которого интимная жизнь проходит под одеялом и никогда не выплескивается за порог спальни. Игнат ли автор этого сочинения? Света поискала имя автора в начале книги и в конце, но не нашла. Продолжила чтение.
Уход Игната к красавице Лене Храпко выглядел не очень красиво. Во-первых, Оксана тяжело болела, а во-вторых, перестала снабжать Игната заграничными шмотками, о чем недвусмысленно и самокритично он написал. Он ли? Игнат не из тех людей, что рвут рубаху на груди и каются в грехах. Самоирония не чужда Игнату, но посыпать голову пеплом не в его привычках.
Лена Храпко забеременела, Игнат уговаривал ее сделать аборт, словно предчувствовал беду. Девочка родилась с тяжелым церебральным параличом. Света вспомнила, как суетился и нервничал Игнат при ее беременности, как бесконечно водил ее по врачам, заставил сделать все возможные анализы и пройти вес обследования. Боялся повторения? Но при этом не заикнулся, что у него был ребенок с врожденными дефектами. Нехорошо, неправильно было держать Свету в неведении. И совсем уж дурно Игнат поступил, отказавшись от больной Катеньки, не помогая ни участием, ни деньгами.
Света почти утвердилась в мысли, что авторство не принадлежит Игнату. Многие его поступки иного слова как подлые не заслуживали. Он женился на избалованной дочери местных номенклатурных богачей, после переезда в Москву превратившейся в теневую заправилу собачьего бизнеса. Этот период жизни Игната был сумбурен: картофелеводство и диссидентство, машины, квартиры, дачи, заграничный отдых, и при этом Игнат стоит в очереди за колбасой и за билетами на поезд или самолет, закапывает в саду трехлитровые банки, набитые купюрами, и люто ненавидит советский строй, который дал ему возможность стать подпольным миллионером.
По отрывочным репликам Света знала, что нынешнюю супругу Игната зовут не Юля, а Полина, у них общий бизнес. Большой временной период в книге отсутствовал, поначалу Света обратила на это внимание, но потом напрочь забыла, потому что стала читать про мерзкие утехи Игната с соблазненными юными провинциалками. Откровенность Игната не знала меры, это было самолюбование пороками. Читая о том, как особо изощренно Игнат домогался ее, Света не порадовалась длинному комплиментарному описанию своей внешности. Напротив, восхищение ее лебединой шеей, гитарными изгибами бедер и мраморной кожей выглядели особо цинично в свете тайной стратегии Игната. Но самый большой шок Света пережила, когда прочла о том, что Игнат регулярно травил ее психотропными препаратами.