Соня быстро посмотрела на Женю, отвела взгляд и махнула рукой: мол, сказала же, отвали.
Ей было стыдно плакать перед Женей, потом будет обязательно перед отрядом подшучивать, а ещё хуже — при Саше.
Но Женя оставался на месте.
— Я хотел извиниться, — Он пытался подобрать нужные слова. — не знал, что моя ругань так сильно повлияет на твое настроение.
— Что? Ты думаешь я плачу из-за тебя?
— Конечно, прости, пожалуйста, я постараюсь следить за языком.
— Это было бы очень кстати и значительно упростило мою жизнь, но плачу я не из-за этого.
— Нет? Но что тогда... Я не понимаю.
— Саша... — После долгой паузы решилась сказать Соня, перебирая пальцы и чувствуя, как с каждым словом сильнее накрывает волна истерики. — Он танцевал с Мариной, обнимал её за талию и что-то шептал на ухо. А она широко улыбалась. Я опоздала. Точнее, он даже не обратил на меня внимание. Всё было зря.
Она обвела себя пальцами, указывая на масштаб проделанной сегодня работы. Послышался всхлип. Женя, встревоженный, подошел вплотную и обхватил широкими ладонями лицо Сони и стал большими пальцами вытирать дорожки слез.
— Ну же, Щёки, чего носик повесила? Конечно не зря. Ты так себя уверено чувствовала, разве не для этого всё? Главное, что ты нравишься себе, а не то что там подумал какой-то парень. Просто так получилось, что ему нравятся другие люди, дело же не в тебе.
— Ты сам себе противоречишь, называя меня щеками. Ими я и останусь. Пора признать, я жирная и непривлекательная.
— Вот такую херню я не люблю. — Женя недовольно покачал головой, но ладони не убрал. — Что за глупости? Тебя так называют, потому что у тебя милые щечки. И вся ты очень милая.
— Спасибо, конечно, что ты пытаешься меня поддержать, но будем честны. Как я вообще могла надеяться на отношения? Где я, а где Саша.
— Ну всё, разошлась. Ладно, я не хотел говорить, но знаешь, почему у него такое прозвище?
— Вантуз? — Женя кивнул. — Саша рассказывал, что как-то его стошнило в ванну, и он не мог найти вантуз, поэтому ему пришлось использовать руки, и..
— Чушь, конечно нет. — Женя рассмеялся и удивленно цокнул. — Я не настолько примитивен. Для меня описать человека одним словом — целое искусство, и подхожу к этому со всей серьезности дела.
— Тогда почему?
— Он — вантуз, потому что по уши в говне как человек, Сонь. Вот и весь секрет. Он знает об этом, я знаю это. И нас все устраивает в наших взаимоотношениях. Но теперь знаешь и ты. Надеюсь, уже поняла на горьком опыте, что нужно меня слушать и не воспринимать серьезно его флирт и ухаживания. Поэтому давай, золото, перестань по нему убиваться, сил нет смотреть на тебя плачущую.
— Золото, потому что я драгоценная?
Будто из всей тирады Соня обратила внимание только на новое прозвище. Просто говорить о Саше было больно, о своих чувствах стыдно, а о том, что имел в виду Женя, называя друга «человек в говне» — неловко.
— Потому что нужно повозиться с твоей добычей. — Женя ухмыльнулся, опуская руки. — Я бы даже сказал, без рабского труда не обойтись.
— Ты такой невыносимый, Жень.
— Зато я смог поднять тебе настроение и видеть вновь твою яркую улыбку.
Женя потёр бетонный выступ. Холодный. Он сразу решил, что нужно как-то её снимать отсюда, еще заболеет. Да и шея затекла на нее снизу вверх смотреть. Демчук даже подумывал сгрести её в охапку, словно клешней в автомате с игрушками. Но одна песня сменилась другой, и Соня резко осознала, что заиграл единственный медляк вечера.
Она засуетилась и попыталась спрыгнуть самостоятельно. Болтала ногами, словно перевернувшаяся черепашка, да так активно, что начала сползать и чуть не грохнулась вниз, если бы её не подхватили крепкие руки. Соня вскрикнула и по инерции схватилась за широкую шею, прильнув к торсу. Какой же Демчук всё-таки сильный мальчик.
— Вот черт, из-за меня ты не смог пригласить Лесю, — Соня издала звук, отдаленно похожий на скулеж. — Я даже тут все испортила.
Они продолжали стоять, вцепившись друг в друга. От бурного сожаления, Соня не заметила, как они выглядели со стороны. Юбка сбилась, оголяя бедро, а мальчишеские руки удобно устроились на пояснице. У мамы бы точно сердце не выдержало: стыд и срам.
— Фигня. Главное, что ты теперь в порядке. Всё нормально же? —Он внимательно посмотрел на Соню, ожидая ответа. Получив подтверждение, он продолжил. — А танцы и еще будут, слышишь? Ты ничего не испортила. Мы что-нибудь ещё вместе придумаем. Нам не впервой.