А у Сони в голове тараканы пытались тушить пожар вселенского масштаба. Сирена выла, и вместо эвакуации храбрые насекомые спасали всю важную для мозга информацию: тащили по пылающему коридору стопки бумаг. Где-то догорали сны из первого класса, последние лекции по истории и заедающие песни из радио. Соня молча открывала и закрывала рот.
— Я не умею целоваться. — Соня призналась в том, что на самом деле мучило её больше всего.
Дело было не в том, чтобы целоваться с человеком, который к ней ничего не чувствует, и не в том, что этим человеком был Демчук. Нет, она боялась оплошать в свой первый раз.
Женя на пробу сократил расстояние между ними.
— Ну... Это мне не стоит оплошать, а не тебе. Поэтому мы никому не расскажем.
Уши Сони покраснели. Она досчитала до трёх, уже собираясь закрыть глаза и вытянуть губы, но вспомнила, зачем они вообще собирались целоваться.
— Ты сбился, давай снова прорепетируем.
Женя хохотнул, смех получился немного хриплым от волнения. Он прокашлялся в кулак, давая момент на то, чтобы передумать. Себе и Соне. Они серьезно собираются это сделать? Женя аккуратно обхватил её за плечи.
— Сонь
— Леся — Поправила она парня.
— Ты мне очень нравишься. И чем чаще мы пересекаемся, тем сильнее становятся мои чувства.
С тобой приятно и болтать и молчать. Скоро смена закончится, а я не представляю, как я буду без наших приключений. — Он внимательно посмотрел на Соню и медленно наклонился к её лицу. Их носы соприкоснулись. — Ты будешь моей девушкой?
Соня молчала, тяжело втягивая воздух. Она не могла поверить, что Демчук способен на такие слова.
Если бы они были направлены в её адрес, она бы точно не смогла устоять, её бы коленки подогнулись, а из глаз посыпались фейерверки.
— Молчание знак согласия? — Женя улыбался, его ситуация очень веселила. Чувствовалось порхание бабочек в груди, отчего хотелось дышать глубже, а кончик носа отдавал легкими покалываниями.
— Да. — Соня пискнула, как мышонок под взглядом очень голодного кота. И сейчас она была в явном тупике.
— Можно я поцелую тебя?
Соня вновь запищала, зажмурив глаза. Женя уже хотел отстраниться, но она встала на цыпочки и сама коснулась его губ.
Соня готова была поклясться, что услышала свист чайника. Губы Жени были сухими, но приятно мягкими. Его большие ладони легли ей на талию, аккуратно прижимая к себе. Женя обхватил её нижнюю губу, медленно посасывая. Целоваться было очень вкусно — на завтраке давали джем.
А ещё пахло розами от куста рядом.
Соня осторожно положила ладони ему на лопатки, поражаясь, какая у Жени широкая спина.
Она не отвечала на поцелуй, боялась сделать что-то не так, но это нисколько не портило её впечатления. Хотелось быть ещё ближе. Она обхватила его за шею, прижимаясь сильнее.
Женя улыбнулся в поцелуй, а Соня громко выдохнула. Он облизнул её верхнюю губу, и в этот момент Соня готова была поклясться: она жалеет, что не поцеловалась раньше.
— Ну как? — Послышалось сверху, и Соня открыла глаза. Женя смотрел на неё, улыбаясь широкой улыбкой, и всё так же обнимал обеими руками.
— У тебя есть все шансы. — Призналась Соня, губы до сих пор немного покалывало, а дыхание окончательно сбилось.
— Очень на это надеюсь. — Сказал Женя чистую правду.
Глава 16
Пластиковое горлышко быстро крутилось по деревянной поверхности, пропуская одного подростка за другим.
Соня не помнила, кто предложил сыграть в бутылочку в свободное время, и как они пришли к тому, что половина отряда согласилась. Но уже сидели в плотном кругу, и каждый надеялся, что в его очередь бутылочка выпадет на нужного человека.
Они специально не стали включать люстру для создания романтичной атмосферы. Хотя, возможно, и чтобы в темноте было не так неприятно получать поцелуи от «не тех».
Парни настаивали на поцелуях в губы, девчонки в большинстве на поцелуях в щеки. Остановились на жребии: с каждым ходом тянуть бумажку с заданием, что конкретно должна сделать парочка.
Так началась игра. Марина крутила первой как самая смелая. Бутылка резко закрутилась с громким стуком, незаинтересованно пролетела соседок, друзей из мужской комнаты и остановилась на ничем не примечательном парне. Он поднял глаза на яркую Марину, и она могла поклясться, что никогда не бритый пушок над его губой дернулся, а на виске выступила капля пота.