— Волки! Там волки! Целая стая! Голодные, идут за своей жертвой! У них острые клыки-авторучки и кассетные диктофоны, на которые они будут наматывать твои кишки! Нужно срочно спрятаться где-нибудь! Срочно, пока они не поднялись! А то утопят в вопросах! Давай! А, сюда! Пойдет!
Она толкнула плечом одну из дверей в какую-то палату, и мы влетели в серый вечерний полумрак. Лена закрыла дверь и застыла, тяжело дыша.
На тумбочке возле окна стояла настольная лампа, освещающая легким золотистым светом испуганное старушечье лицо. Лицо, кажется, состояло из сплошной сетки морщин и теней. Особенно четко выделялись на фоне желтой кожи огромные круглые очки в толстой оправе и огромные же глаза за ними.
Лена несколько секунд внимательно разглядывала старушку. Потом сказала:
— Так вот, Фил, я хотела рассказать тебе, почему меня уже два года преследуют неудачи.
— Почему же? — спросил я, не отрывая взгляда от старушки. Она была плотно завернута в одеяло, словно начинка в блинчик, на поверхности покоилась лишь голова и миниатюрные ручонки, сжимающие газету.
— Все дело в несчастной любви и зависти, — сказала Лена. Она тоже смотрела на старушку.
В секундной тишине я услышал громкий перестук шагов по коридору.
— Два с половиной года назад я устроилась работать в цирк, — продолжила Лена полушепотом, — работа была не пыльная и интересная. Я корректировала гастроли. Цирк был частным, принадлежал паре стариканов-фокусников, которые на старости лет решили открыть свое дело, чтоб не скучать и заработать кое-какие деньги. Начали они с Владивостока, там набрали труппу, оформили все документы и выдвинулись с гастролями по нашей необъятной Родине. Стариканы-фокусники не раз говорили, что их мечта — умереть в пути, в одной постели, взявшись за руки. Такая вот милая мечта, к которой они усиленно стремились и, кажется, стремятся до сих пор.
Лена посмотрела на старушку, вытащила из кармана халата пачку сигарет и закурила. Приоткрыла дверь, выглянула наружу и сделала мне знак, что можно выходить.
Я чувствовал себя пятиклассником, играющим с друзьями в войнушку. Не хватало только пластмассового пистолета в руках. Мы, полусогнувшись, бесшумно, прижимаясь к стене, пробежали к лестнице, выскочили на лестничную площадку и начали торопливо спускаться вниз.
— Конечно, стариканы-фокусники подстраховались, — бросила негромко через плечо Лена, — с ними ездил их сын, Вениамин, который, в случае чего, мог продолжить дело. А устроилась я на работу с помощью укротителя тигров. Он любил выпить, и каждый вечер забегал в кафе, неподалеку от того места, где расположился цирк. А я работала в кафе официанткой. В вечернюю смену. Ужасная работа, если нет перспектив. Впрочем, как переходная ступенька между студенческой юностью и серьезными запросами в будущем, вполне подходит.
Мы спустились на первый этаж, а потом еще ниже, к подвальной двери под лестницей. Лена прижала палец к губам. Я застыл вместе с ней в темноте. Вокруг воняло мочой и лекарствами. На двери висел большой покрытый ржавчиной замок, который с виду казался единым целым с дверью.
Где-то наверху слышался разборчивый топот. Кто-то торопливо спускался по ступенькам.
— Волки! — шепнула Лена в ухо, — как думаешь, они охотятся или развлекаются?
— Журналисты?
— Они теперь волки. С наступлением ночи, мой дорогой, они уже никакие не журналисты. Я бы назвала их акулами, но акулы, черт побери, не живут на суше.
— И что мы будем делать?
— Нам туда, — Лена указала на дверь в подвал.
— Каким образом?
— Ты невыносим! — шепнула Лена. Полумрак очертил ее тонкое лицо и выделил белки глаз, — у меня есть ключ!
— Откуда?
— Днем я провела разведку боем. Проще говоря, спустилась в регистратуру, мило поболтала с вахтершей и стащила ключ. Вахтерша оказалась забавной. Она вяжет носки внукам.
Шаги над головой приближались. Вдруг показалось, что это не шаги вовсе, а цоканье когтей по бетону. Неужели, волки? Настоящие оборотни? На затылке зашевелились волосы, а страх неожиданной цепкой хваткой сдавил сердце и легкие. Стало трудно дышать. Но ведь бред, бред же! Не может такого быть. Но в этот момент я вдруг с особенной ясностью осознал, что очень хочу, чтобы Лена поторопилась и открыла, наконец, дверь в подвал.
Замок издал громкий спасительный щелчок.
— Помоги мне, — прошептала Лена.
Я толкнул тяжелую дверь, и она распахнулась, выпуская затхлый холодный воздух, пропитавшийся влагой и пылью. Если предположить, что по лестнице спускались оборотни, то в кромешной темноте подвала определенно скрывались монстры куда хуже. Липкие, склизкие твари. Мохнатые желтоглазые уроды, покрытые твердым хитином или острыми шипами хищники.