— Ты, падла, между этажами застрял, — сказал голос.
— Ну? — сказал Николаев из лифта. — И что?
— Это сильно усложняет объём работ.
— Две бутылки водки, — сказал Николаев, и лом втиснулся между створками, раздвигая их. Второй лом, потоньше, ему помогал. Когда щель стала достаточно широка, снаружи сказали:
— Спрыгивай.
Николаев посмотрел вниз. До места лифт не доехал метр. Не больше. Николаев нагнулся, присел, протиснулся в щель и прыгнул. Пиджак у него завернулся на плечи и испачкался. Левая нога подвернулась и сломалась.
— Вставай, — сказал Николаеву мужик-спаситель. Николаев лежал аккуратно у его ног.
— Не могу, — сказал Николаев. — Болит.
— Ты не стимулируй, — сказал спаситель. — За свободу надо платить по счетам.
— Деньгами возьмёте?
— Деньгами даже предпочтительнее.
Николаев вынул бумажник, дал мужику-спасителю денег.
— «Скорую» вызовите, — попросил он, назвал свою фамилию и номер квартиры. — А то я мобильник в машине бросил.
— Слушай, — сказал мужик напарнику. — У него денег в бумажнике до хера. Может, возьмём все себе с конфискацией?
— Тогда давай и ключи возьмём от квартиры, — сказал напарник.
Спасители повернули Николаева поудобнее и полезли к нему в карман, сказав: «Только не кричи. Всё равно ж никто на крик не выйдет». Николаев кричать не собирался, и спасители, найдя ключи, с энтузиазмом рванулись грабить квартиру.
— А от машины чего ключи оставили? — не понял Николаев.
— Машина — не наш профиль. И соседей твоих во дворе чёрт-те сколько. Ещё погорим.
— Когда закончите, вызовите мне «скорую», — сказал Николаев. — Будьте людьми.
— А мы и есть люди, — сказали мужики-спасители. — Что же мы такое есть, если не люди?
«Зря я когда-то в милицию служить не поступил, — подумал Николаев. — Показал бы я вам. А то люди они, видите ли».
Через десять буквально минут спасители вернулись. Не поленились.
— Ну ты и фальсификатор, гад — сказал один и протянул Николаеву его ключи. — У тебя же в квартире брать нечего. Кроме мебели, которая нам даром не нужна, и носильных вещей б/у неподходящего никому размера.
На что Николаев ответил:
— А вам хотелось бы долларов с алмазами?
Спасители не знали, чего конкретно им бы хотелось.
— Мы тебе «скорую» вызвали, — сказали они. — Несмотря на твоё коварство.
Николаев сказал спасибо, расслабился и затих.
И «скорая» в конце концов приехала. Приехала, осмотрела в темноте подъезда левую ногу Николаева и поставила окончательный диагноз: «Перелома нету. Есть вывих голеностопа в двух, а то и более местах».
После чего врач дал знак санитару, санитар высунулся по горло в окно и позвал водителя кареты, а врач его попросил:
— Слышь, — попросил, — Степановна, вправь пациенту конечность вывихнутую, а то медицина в моём лице тут бессильна.
Водитель склонилась над Николаевым, взялась за ногу.
— Не эту, — сказал Николаев.
— А не один ли хрен, — сказала водитель и дёрнула изо всех сил, имевшихся в её горизонтально ориентированном теле. За обе ноги дёрнула на всякий случай — чтоб уж не ошибиться.
От боли Николаев завизжал, как потерпевшая от него баба визжала. Водитель сказала «чегоорёшьпорядок», а врач сказал «поехали» и махнул рукой санитару.
На первый этаж Николаев спустился без помощи ног, отлежался в квартире, а наутро опять по делам в машине поехал. У него по утрам дел много бывало всяких, в том числе срочных и неотложных.
Ну, и едет он, значит, в машине, ничего для себя от жизни не ожидает, нога распухшая побаливает, и завтракать давно пора. Подъезжает к уже упомянутой улице имени Металлургов, а там, как назло, похороны и вынос тела. Что характерно, в том самом дворе, откуда вчера баба к нему под колёса выскочила. У Николаева всё так и оборвалось внутри живота. Но он себя в руках удержал, не дрогнул. Заглушил спокойно мотор, подошёл.
— Кто помер? — у людей спрашивает.
— Не видишь — баба, — люди ему отвечают, — померла. А дочка с семьёй как убиваются, видишь? Любили они её — что да, то да — до гроба. Как родную, любили.
«Вот чёрт, — думает Николаев. — Угробил я таки эту корову старую. Будь оно всё неладно». Думает он так, но разговор поверхностно продолжает, по общепринятой схеме:
— От чего, — говорит, — покойница скончалась? Земля ей пусть будет прахом.
— Да ни от чего. Молнией убило. Видал, какая вчера молния шарашила?
Конечно, от этих слов Николаев подумал: «Хоть здесь мне повезло крупно, по-настоящему». А вслух он сказал: