- Они не завянут! - развеселился Шельтер.
Он на сильных руках забрался вверх, забрасывая по ступенькам свое полурыбье тело, а затем, оставляя мокрый след, прополз прямиком на кухню. Вернее, прежде это помещение отводилось для переодевания жрецов перед священнодействием. Но Аригас превратил камин в очаг, притащив всю нужную утварь из старой кухни, которая располагалась в деревянных пристройках и давно развалилась, лишившись двух стен. Звездочет посудил, что теперь он здесь полновластный и самый последний хозяин, так что стесняться нечего и некого, потому устроился так, как ему удобно.
Разделывал принесенную рыбу сам Шельтер. Чтобы добраться до стола, он встал на колени, вернее, изогнул хвост так, будто у него впрямь были колени. Аригас понимал, что наличие хвоста для русалок естественная необходимость, но сухопутная жизнь без ног казалась для тритона слишком тяжелой.
После завтрака гость напросился посмотреть на лабораторию. Ползти было недалеко, в соседний зал, потому Аригас не стал отказывать любопытному другу. Правда, по дороге, почувствовав спиной сочувствующий взгляд, Шельтер бросил слегка раздраженным тоном:
- Не сравнивай меня с увечными калеками! Ты не представляешь, как я быстр в воде. Ты же в воде будешь барахтаться со своими двумя кочерыжками! Вот я тогда посмеюсь над тобой.
Аригас промолчал, признавая свою ошибку.
И всё-таки суша была для тритона враждебной не только поэтому.
Разговаривая обо всём на свете, они забывали о времени. В первый день Шельтер помнил об осторожности и довольно быстро вернулся в озеро. Аригас устроился на берегу, чтобы продолжать говорить. Вот только им обоим хотелось быть ближе друг к другу. И на следующий свой визит тритон задержался в лаборатории дольше. Через день еще дольше. И лишь когда его незаметно осипший от споров и рассуждений голос сорвался на хрип, Аригас опомнился - схватил кувшин с водой, вылил на тритона. Не помогло. Хватая воздух ртом, Шельтер не удержался за уплывающую явь и потерял сознание, раскинувшись на каменном полу. Аригас подхватил его на руки - и ощутил, как успела за несколько часов без воды высохнуть его кожа.
Ругаясь сквозь зубы на собственную глупость и на тяжесть своего друга, Аригас дотащил его до берега, сошел по ступеням в озеро, не заботясь о промокших сапогах и штанах. Держа тритона в объятиях, он осторожно погрузил его в воду, при этом внимательно всматриваясь в бледное лицо.
Было очень странно собственноручно «топить» своего друга, держа под водой.
Несколько долгих минут прошло прежде, чем Шельтер задышал глубже, прогоняя через легкие - или что там у него было скрыто под кожей, рыбьи жабры? - прогоняя потоки прохладной прозрачной воды. Когда же он открыл глаза и поморгал в недоумении, узнав склонившегося над ним звездочета, Аригас не удержался от возгласа облегчения. В порыве он обнял своего мокрого друга:
- Не пугай меня так больше!
- Я просто перегрелся и пересох, - попытался отшутиться тот. Голос оставался хриплым, а тон неуверенным.
- Это моя вина, надо было тебя гнать в озеро, а не болтать полдня, - проворчал Аригас, не спеша отпустить тритона из своих рук.
Шельтер тоже не предпринимал попыток вырваться. Они оба грелись в объятиях друг друга.
- Я пошутил про цену на цветы, - напомнил тритон.
- Я знаю, - отозвался звездочет, разжав руки.
Но несмотря на смущение обоих, видеться и общаться они не перестали - у них не было роскоши выбора и не было лишнего времени, чтобы дуться друг на друга издалека. Более того, чтобы сломить внезапно выросшую между ними стену неловкости, Шельтер принялся откровенно дразнить звездочета, то предлагая придумать зелье, благодаря которому Аригас превратится в очаровательную девушку, то планируя выкопать пруд, чтобы самому туда переселиться из озера и жить вместе с «избранником, назначенным пророчеством».
- Если я утащу тебя под воду, - разглагольствовал тритон, - то наверняка утоплю в порыве страсти. А на суше не до любви будет мне.
- Может, мне найти для тебя большое корыто? - ехидничал в ответ звездочет. - Или посадить тебя в бочку?
- Ха-ха! Скажи еще, засолить, - отозвался Шельтер.
...И всё-таки Аригас чувствовал себя ответственным, словно он подло обманывает ожидания тритона, мечтающего о взрослении. Однажды ночью, отчаявшись найти решение, он, выпив бутылку вина в одиночестве, разбудил своего учителя, вызвав того через хрустальный шар.
- Что у тебя случилось? - Казалось, старец не ложился, ожидая вестей от него. Аригас, даже нетрезвый, заметил, как осунулся его всегда бодрый учитель, какие темные тени залегли под глазами.