Однако, планам не суждено было сбыться. Уже юркнув в тень, Аканта резко остановилась, с шипением отпрыгнула, одновременно выхватывая оружие и застыла от изумления.
Перед ней стоял мрачный жнец. Более двух метров роста, в чёрном плаще с капюшоном, из-под которого на неё смотрела абсолютная тьма, жнец сделал движение левой рукой, немного раздвинув плащ, обнажая рукоять чёрного полуторного меча. Недвусмысленное движение.
Остолбеневшая крыска почувствовала себя нехорошо. С чего это жнецу ей угрожать, они же из одного пантеона. Может быть её с кем-то перепутали?
– Напугал! Стоишь тут столбом, я в тебя чуть не врезалась. – она подалась вперёд, – А чего ты здесь стоишь?
Вместо ответа жнец сделал жест правой рукой, каким обычно отпускают прочь слуг.
– Уходить? Да с чего это. А, я поняла, ты сам хочешь убить девчонку! Я и не против. Просто буду рядом, хорошо? Надо убедиться, что она точно мертва.
Жнец достал из ножен меч, однозначно показывая, что убивать он собирается, но не юную богиню.
– Т-ты чего? – Аканта сделала два шага назад, – Мы же с тобой из одного пантеона. Ты ведь слуга Неркехта! Жнец, ты что-то напутал, не меня надо убивать, её, Цемфеладу.
– У меня приказ, – прогудела тьма, – любой ценой защищать Цемфеладу.
У крыски от неожиданности перекосило мордочку.
– Что?! Защищать?! Ты?! Тьфу… Да чтоб вас разорвало!
Краем глаза она заметила ещё одну защитницу, которая уже не скрывалась, давая себя рассмотреть. Аканта мгновенно её узнала. Грозная Присси, собственной персоной, вооружённая до зубов, с неизменным небольшим арбалетом в руке и холодным взглядом серийного убийцы.
Настроение слуги Бархгтола окончательно испортилось. Присси, известная убийца, не уступающая своей богине в решимости, была очень тяжёлым противником. Аканта не была уверена, что сможет её одолеть. Слуга Тэлы никогда не уходила в оборону, она атаковала даже защищаясь. Стреляла из арбалета, бросала ножи и дротики, плевалась заклинаниями, орудовала мечом, тыкала кинжалом, очень быстро передвигаясь и цепляясь за отвесные стены не хуже самой Аканты. Полукрыса была абсолютно уверена, что в самом лучшем случае, после боя с Присси она будет похожа на окровавленную подушечку для иголок, изрезанную, истыканную и изрубленную. Хотя, не исключено, что и мёртвую. Очень даже вероятный исход поединка.
Это, не говоря о жнеце. Аканта понятия не имела, возможно ли вообще жнеца как-то убить. О жнецах она знала очень мало, эти ребята не были публичными личностями и свою работу никак не афишировали. Однозначно, о них было известно лишь одно – жнец всегда находил способ достать свою жертву. Учитывая профиль их работы, не удивительно. Лезть в драку одновременно со жнецом и Присси было бы самоубийством.
– Жнец? Как интересно, – послышался не лишённый красоты, но какой-то истлевший голос и от стены отделилась тень, мгновенно переместившись к Аканте, – Было бы интересно скрестить с тобой мечи.
– Викар, и ты здесь. Надеюсь, ты не для защиты Цемфелады явился? – поинтересовалась расстроенная Аканта.
– Я? Что ты, сроду никого не защищал. Присси, здравствуй, моё холодное солнце!
– Что надо, мёртвый кровопийца?
– Ай, как это грубо. Ну да ладно, тебе простительно, любовь моя. Да вот, пришёл перекусить богиней, ты не против?
– Против. И не только я против.
– Жаль. Присси, ты ведь понимаешь, что, если попытаешься мне помешать, я буду вынужден сделать тебе больно, а мне бы так этого не хотелось.
– Дохлятина никчёмная, ты даже самому себе больно сделать не можешь. Хватит трепаться. Или нападай, или убирайся.
– Какая же ты грубиянка. Жнец, так как, порубимся малость, раз встретились?
Жнец в ответ лишь положил меч на плечо, взявшись за рукоять обеими руками.
– Чудненько!
И вампир, слуга Ансинарха атаковал, за мгновение нанеся сразу три удара. Одновременно с ним Аканта атаковала Присси, стараясь не дать ей приблизиться к жнецу. Викар был жуткой тварью с очень дурной репутацией и крыска надеялась, что он справится со жнецом.
Одним движением жнец блокировал один и отвёл другой удар вампира, приняв третий плащом и атаковал сам. Нанося очень быстрые и сильные удары, он вывел Викара из тени и, шагнув на вражеский меч, скользнувший по броне, впился ему прямо в лицо тьмой под капюшоном, одновременно пронзая сердце своим клинком.