Цемфелада склонила голову набок, зачем-то потрогала кончик носа.
– Я думала ты просто красивая фифочка, а ты умная.
– Инода многому меня научила. Я не всегда была «умной». Да и тебе грех жаловаться, у тебя под боком целая энциклопедия богов.
– Где?
– За’Хар. В его мире успели погибнуть целые пантеоны богов.
– Честно говоря, я давно поняла, что с ним что-то не так. Когда я воплотилась, хотела его убить, но он не умер. Одной лишь своей волей я могу сломать человека, а этому всё ни по чём.
– Убить? За’Хара? Да за что же его убивать, смотри, какой он чудесный парень. Высокий, красивый, сильный, молодой, очень талантливый, образованный, просто мечта, а не мужчина!
– Марита, ты что, влюбилась?
– Почему нет, раз ты не ценишь, я заберу его себе.
Цемфелада села между Маритой и За’Харом, налила ему вина и сунула в рот кусок сала:
– Это мой питомец. Я его кормлю, я его пою, я его ращу, как родного, хоть он и приёмный, мне его и бить, ему мне и служить. Нужен питомец – заведи своего. Вон, Сидона забирай, он всё равно ничейный.
– Поздравляю, За’Хар, ты только что сделал головокружительную карьеру!
– Из личинки насекомого в питомцы. Можешь садиться книгу писать о личностном росте.
По приказу Сидона в деревни заезжать не стали. К тому, что Сидон отдаёт приказы, спокойно относились все кроме Цемфелады. Она делала удивлённые глаза, ворчала, обещала всех сжечь и бросалась камнями в деревья, требуя, чтобы решение принимали общим голосованием. Юная богиня не доставала до крана медного бака, в имеющемся у них походном раскладном душе, что её невероятно бесило, так как приходилось мыться на подставочке, и она не уставала требовать полноценную деревенскую баню.
Общего голосования не случилось. Сидон решил, что не следует устраивать переполох в деревнях. Наёмник двести шестнадцатого уровня и божество произведут на несчастных крестьян неизгладимое впечатление, и он не мог предвидеть всех последствий этого визита. Пришлось обещать заглянуть в деревни на обратном пути. Обошли стороной и несколько небольших городов.
На исходе четвёртого дня пути занервничала Надина.
– Не пойму, что тебя беспокоит, – развёл руки Сидон, – я ничего не чувствую.
– Это сложно объяснить. За нами следят. Следов людей я не заметила, но чьё-то присутствие вижу совершенно ясно. То травка примята, то одинаковые следы когтей на деревьях. Ещё одно подозрительное обстоятельство есть.
– Какое?
– Дикие звери так не ходят. Кто-то специально передвигается так, чтобы не оставлять внятных следов.
– Зверолюди? Так их здесь нет, они только на северо-западе встречаются.
Новое слово показалось За’Хару интересным.
– Что ещё за зверолюди такие?
– Такая раса, никогда не слышал?
– Нет.
– Они очень не любят Иретирию. Когда-то давно, зверолюди не имели никаких прав и не признавались равными людям. Они могли быть только рабами и, надо сказать, пользовались успехом. Большого распространения не получили только потому, что с ними сложно вместе ужиться. Большинство намного сильнее человека, яростнее. Оказавшись в плохих условиях, могли внезапно выйти из-под контроля и начать убивать. Использовались для работы там, где с рабами людьми были проблемы.
– Так они звери или люди?
– Ни то, ни другое. Выглядят по-разному. Кто-то полностью покрыт мехом, у кого-то только уши и хвост от животного. По уровню интеллекта от людей ничем не отличаются. Более агрессивны чем люди в частностях. Например, охрана своего дома, ребёнка, каких-то прав. И намного менее агрессивны как сообщество.
– Это как, не совсем понял…
– Люди постоянно воюют. Шлют армии направо и налево, всё время какие-то конфликты между княжествами, королевствами. Зверолюди воевать не любят. Они не прочь подраться друг с другом или клан на клан сойтись. Доходит и до разорения, и до дикой поножовщины, но, чтобы один князь зверолюдей пошёл на другого князя войной, это большая редкость. Соберутся своими советами и будут неделю рычать друг на друга, пока не договорятся до чего-нибудь.
– Может статься, что они ещё и умнее людей.
– Не знаю, я не много их встречал. Хотя, в общем, впечатление положительное. Большинство зверолюдей вежливые и бесконфликтные ребята.
– А ещё они забавные, – добавила Надина.
– Милые и пушистые?
– Нет, не в этом дело. У них повадки иные, поведение. Иначе смотрят, двигаются. Очень сильно реагируют на эмоции. Может, более открыты. Не знаю, как сказать, у них более живая и выразительная мимика чем у нас.