– Что там?
– Бочки, бутылки, стеллажи.
– Одного надо оставить на входе. Флор, останешься. Остальные – парами, я один пойду справа, по краю.
Вурдалаки уже не спали. Не успели наёмники войти, перед ними показался мальчик, лет семи-восьми и За’Хар понял, почему наёмников считают жестокими. Вурдалаками становились не только взрослые.
– Мама, я потерял маму, где моя мама? – причитал маленький кровопийца, подходя к группе.
У За’Хара заныло в груди. Он возненавидел упыря заочно, за то, что этот гад сотворил с ребёнком и про себя поклялся порвать его на куски.
Надина шагнула вперёд:
– Идите, я сама. Цемфелада, иди, не надо тебе на это смотреть…
У богини было какое-то очень уж непривычное выражение лица. Губы сомкнуты, взгляд серьёзен и суров. Она вздохнула и бросив на группу горящий солнышками взгляд, шагнула вперёд, разрубив мечом маленького вурдалака до пупка. Истекая зловонной чёрной жижей, тот упал на пол.
– Вы… Вы люди, а я нет. Не стоит подобное на вас оставлять… Пошли!
Удивлённые наёмники молча двинулись вперёд. Уже через три шага их атаковали вурдалаки. Дюжиной, не меньше, они набросились, рыча и вопя, стараясь убить вторгшихся людей, но силы были не равны. Группа, не особо напрягаясь, порубила вурдалаков от тридцатых до шестидесятых уровней, а у противоположной стены погреба их ждал упырь аж сто пятнадцатого уровня! Увидев его, Сидон даже крякнул от неожиданности.
– Это кем надо быть, чтобы такого монстра контролировать…
«Флор, сюда, бегом!», всплыло в чате.
Упырь был выше двух метров роста, в плечах не широк, но с очень длинными, мускулистыми руками. Бледно-серая грубая кожа, лысый череп, малюсенькие злые глазки, глубоко утопленные в крупные глазницы, острые уши-локаторы, мерзкий сплюснутый нос и очень широкая пасть, с особо длинными верхними клыками. Оружия у него не было, драться упырь собирался громадными когтями, а в качестве доспехов у него было зерцало на груди, креплёное к телу ремнями и десяток пластин на животе, спускающиеся до паха. Ноги были защищены только наколенниками, на руках защиты не имелось вовсе.
Рядом с упырём пошевелились две кучки непонятно чего, превратившись в двух нетопырей сто десятого уровня. Они были пониже, частично покрыты чёрной шерстью, да и сами имели тёмно-серый оттенок кожи. В отличие от своего товарища, нетопыри были вооружены. Кости крыльев были окованы железом и имели по два продольных лезвия на каждом крыле. Кисти рук также окованы сталью, с тремя лезвиями на каждой, шлемы с полумаской и кольчуги до середины бедра, стянутые ремешками по всему телу. Видимо, для того, чтобы не снимать при полёте.
– Какие мерзкие твари… – «любуясь» упырём и его друзьями произнёс За’Хар.
Упырь громко и мерзко рассмеялся:
– Говорящий обед, как это мило!
«Я держу упыря, За’Хар, не подпускай нетопырей к группе, всем бить нетопырей».
Упырь с нетопырями атаковали одновременно с Сидоном и За’Харом.
Кроме Цемфелады, доспехи у всех пришли в негодность после боя с крысюками, а сельский кузнец лишь развёл руками, увидев этот металлолом. Пришлось одевать то, что приберёг в своём маленьком арсенальчике сельский староста. Среднего качества кольчуга разной степени защиты, отдельные элементы доспехов. Наиболее вменяемое железо нацепили на Сидона, остальным, кому что досталось.
За’Хар сразу почувствовал разницу между нетопырями и крысюками. В разы сильнее, быстрее, яростнее. Мёртвые твари били так, что трещали их же кости, рубили крыльями и руками-лапами, сбивая с толку количеством летящих в тебя конечностей, да ещё и вовсю использовали магию.
Людей дважды оглушило, потом их засыпали проклятиями и ослаблениями, болезнями и прочей дрянью. Отскакивая, нетопыри били «вампиризмом», нанося урон сразу всей группе, если не было магического щита, и восполняя своё здоровье, потом плевались каким-нибудь проклятием и снова атаковали.
За’Хар думал, что и сам порубит их на куски в два счёта, но ошибся. У нетопырей была отличная защита и она держала даже его удары. Трещали магические щиты, твари крутились как бешеные и постоянно срывались на членов группы. Сидон помочь ничем не мог, его в это время втаптывал в землю упырь, так и норовя сильнее грызануть.
Наконец, магическая защита нетопырей слетела и удары посыпались на них самих и броню. Вот это им уже не понравилось. Злобно завывая, они вдвоём кинулись на Флора, разбив магический щит и вспоров руку и плечо, после чего один вцепился в него зубами, а второй кинулся на Мариту, отчаянно колотя её всем, что есть. Девушка приняла удар стойко и отбивалась магией, постоянно вызывая защиту и поливая тварь разными исцелениями.