На обратном пути Петр Иванович заехал в контору промышленника Кузнецова. Он передал свою визитную карточку секретарю и спросил, ожидается ли приезд Ивана Емельяновича Кузнецова в Санкт-Петербург в ближайшее время.
— По какой надобности интересуетесь? — спросил секретарь.
— Я получил несколько писем от Ивана Емельяновича с предложением продать принадлежащую мне фаянсовую фабрику в Бронницах около Новгорода. Хотел бы встретиться с господином Кузнецовым и предметно поговорить о его предложении.
— Иван Емельянович инспектирует свои заводы в Новгородской губернии. Сегодня с утра он на фарфоро-фаянсовом заводе "На Волхове" близ станции Волхов. Обещались после трех пополудни прибыть в контору.
— Большая просьба, если Иван Емельянович изволит принять меня сегодня до семи часов вечера или завтра с утра, то сообщите мне об этом через посыльного по адресу, указанному на визитке. Тут недалеко.
— Непременно будет исполнено!
Приехав домой на Новоладожскую улицу Петр Иванович просмотрел документы на наследство, уже доставленные из конторы Акима Ниловича. Все было в порядке. После этого начал готовиться к посещению семейства Прохоровых сегодня вечером. Послал купить два букета цветов для Натальи Ивановны и Ксении, приказал отгладить костюм для визитов и белые сорочки. Предупредил кучера об отъезде в полседьмого вечера.
Около трех часов прибежал посыльный от Кузнецова с сообщением, что тот ожидает Петра Ивановича сегодня с трех до пяти пополудни в конторе.
"Прекрасно! Успею до визита к Прохоровым переговорить с Кузнецовым. Отправляюсь сейчас же!" – решил Петр Иванович.
Через полчаса он опять появился в конторе промышленника Кузнецова и сразу же был приглашен в кабинет Ивана Емельяновича.
— Добрый день! Позвольте представиться: Бецкий Петр Иванович!
— Здравствуйте, Петр Иванович! Очень удачно, что вы оказались сегодня в столице! Какими судьбами?
— По делам. Оформлял купчую на машиностроительный завод в Славянке. Думаю организовать на нем производство станков для деревообработки, печатного и фаянсового производства.
— Об этом поподробней, пожалуйста.
— Планируем выпускать мельницы для размельчения ингредиентов фарфоровой массы, механические мешалки для ее тщательного перемешивания, оборудование для осушения изделий перед обжигом и их полировки. А также печи для обжига фарфоровых изделий.
— И когда появятся ваши машины?
— Мы будем производить линейку машин, предназначенных для выпуска определенных фарфоровых или фаянсовых изделий. Эти машины будут подстраиваться под конкретные технологии. Будет возможна и их перенастройка при смене изделий или технологий. Сейчас мы собираем информацию о потребности в таких линейках машин или отдельном оборудовании. После заказа оборудования изделия будут готовы в течение месяца- двух, в зависимости от модели и количества.
— Какова их цена?
— Сейчас я не готов называть конкретные цифры, но расчеты показывают, что их стоимость будет на 15–20 процентов ниже, чем аналогичное оборудование, произведенное в Германии.
— На чем основана такая уверенность?
— Мы сумели привлечь в качестве конструкторов австралийских инженеров, выходцев из России, имеющих большой опыт конструирования подобного оборудования.
— Интересно! Когда появятся конкретные образцы, сообщите об этом мне. Мы заинтересованы в приобретении такого оборудования.
— С кем наши специалисты могут переговорить о желаемых технических характеристиках и количестве конкретных машин?
— Вот визитка моего главного инженера, я его предупрежу о вашем визите. Сейчас он в отпуске, будет в начале августа.
— В начале следующего месяца прибудет на встречу наш инженер Соколов Александр Геннадьевич, а может и я с ним вместе.
— Прекрасно! Перейдем к нашему предложению о продаже вашей фаянсовой фабрики. Оно пока остается в силе. Что вы скажете по этому поводу?
— Прошу озвучить предлагаемую вами цену.
— Сто тысяч рублей.
— По экономическим показателям за три последних года, даже при кустарном производстве, практически ручном труде, мы выпускаем продукции на сто тысяч рублей в год, получая при этом чистую прибыль в тридцать тысяч рублей. Наша продукция пользуется стабильным спросом, является эксклюзивной из-за используемой кобальтовой глазури, запатентованной еще моим отцом. Потребности в такой посуде постоянно растут. Думаю, что цена моей фабрики должна быть не менее трехсот тысяч рублей!
— Ну это вы слишком завысили цену!
Торг продолжался еще целый час. Стороны прекрасно знали истинную цену фабрики, но как всегда бывает: покупатель старается сбить цену, а продавец – поднять. В итоге ударили по рукам на сумме сделки в двести пять тысяч рублей. Договорились подписать купчую через неделю. Петр Иванович сообщил адрес своего стряпчего для отработки условий договора.
— Кстати, Иван Емельянович. На моих землях вдоль Мсты имеются уже разработанные карьеры высококачественной глины, песка и других ингредиентов для создания фарфора и фаянса. Я могу обеспечить их поставку на все ваши заводы в Новгородской губернии водным путем. Я приобрел экскаватор и кран для их добычи и погрузки, так что большие объемы поставок могу с легкостью обеспечить!
— Это интересное предложение. Представьте образцы материалов, мы их исследуем и примем решение. Эти вопросы решайте с главным инженером. Не забудьте посетить с этими же предложениями моего родственника, Матвея Сидоровича Кузнецова. Он также занимается фарфором и фаянсом. Недавно мы с ним виделись и он собирается заняться модернизацией производства. Его главное представительство находится в Москве.
Весьма довольный итогами переговоров, Петр Иванович вернулся домой, где поставил в известность Александра о планируемой поездке в Москву в начале августа, и ее целях.
Время уже поджимало, поэтому детальные объяснения были отложены на свободное время в поезде.
Петр Иванович забрал два букета ярко-красных крупных цветов, принесенных из цветочного магазина по его заказу, сел в экипаж и отправился на раут к Прохоровым.
Прохоровы жили в собственном доме на Аптекарском острове около пересечении улиц Большой Зеленина и Глухой Зеленина.
Когда экипаж остановился у дома Прохоровых и Петр Иванович подошел к воротам, его встретил старый слуга в ливрее, поинтересовался именем и пригласил пройти за ним в дом.
Войдя в залу на первом этаже, слуга громко объявил имя прибывшего, и пропустил его в двери. Тут же к нему подошла Наталья Ивановна, которой он вручил букет цветов. Она несколько смутилась, но букет приняла. Петр Иванович сразу подумал, что он совершил какую- то бестактность по обычаям XIX-го века и решил второй букет Ксении не дарить, чтобы не совершить еще большую ошибку. Он направился к окну и положил второй букет на подоконник.
Тит Власьевич подошел к Петру Ивановичу, поздоровался и принялся с ним обходить гостей, знакомя его с присутствующими. Публика собралась, в основном, в годах. Молодежи было немного: студент-третьекурсник Горного института, студент Университета, юнкер Николаевского училища и два молодых поручика.
"Наверное, ухажеры Ксении", — подумал Петр Иванович.
Ксении нигде не было видно. Петр Иванович скромно стоял у окна, разглядывая гостей. Наконец появилась Ксения в сопровождении молодого человека. Увидев Петра Ивановича, просияла и потащила своего сопровождающего к нему.
— Здравствуйте, Ксения Титовна! Весьма рад вас видеть в добром здравии и хорошем настроении! — заливался соловьем Петр Иванович.