Неподалеку, в глубине комнаты, стояло какое-то существо. Его тело было покрыто тенями, словно шелковой накидкой. Тонкий высокий силуэт, длинные острые ногти, маленькие рожки и кривые клыки. Три желтых глаза смотрели через мальчика в ожидании. Ответа не последовало, тогда существо выдохнуло и продолжило:
— Надеюсь, мой облик не обманет вас, молодой маркиз, и вы не станете бояться атрибутов, доставшихся мне от рождения, — существо указало на рога и клыки.
Анри заметил, что когда существо говорило, ему становилось менее страшно.
— Что ж, к чему томить друг друга бессмысленными церемониями? Полагаю, вы пришли в логово магистра Балдура с какой-то целью? Смею предположить, что я могу вам помочь с ее достижением, если вы соизволите произнести свое желание вслух.
Анри замялся. Ему с детства рассказывали сказки про злых духов, которые обманывают людей и крадут их души. Мальчик вовсе не желал такой участи, однако голос существа завораживал его, и чем дольше оно говорило, тем сложнее было ему сопротивляться.
— У меня нет желания продавать душу демону, — твердо ответил мальчик.
— Я не демон, и никакие души не вызывают во мне интереса, — существо пролетело в сторону свечи, и стало видно, что его кожа красная, а клыки и рога — золотые. — Я исполнитель желаний, имя — Редгрейв. Скажите, что вам нужно, и я сделаю это.
— В чем выгода? — недоуменно поинтересовался мальчик.
— Пока не знаю, — покачал головой исполнитель, осматриваясь. — Мы знакомы всего пару секунд, вы даже не успели представиться, — Анри молчал. — Дабы недопонимание между нами не разрасталось, я готов привести пример. Однажды, когда я бродил по отдаленным мирам, мне повстречался юноша. Он сказал, что хочет стать самым сильным и влиятельным в своем мире. Задача непростая. Поэтому в обмен я попросил принести мне клинок из древних легенд. Клинок, о лезвие которого вы порезались, милорд. Клинок, в котором меня запечатали какое-то время спустя, — закончив, Редгрейв пронзительно взглянул на мальчишку. — Как вам известно, с тем пареньком все в порядке, никто его душу не отнял и желание его исполнилось.
— Откуда мне это должно быть известно?
— Ну, судя по вашим глазам, носу и подбородку — то был ваш отец. Или дед. Признаться, я потерял счет времени, пока был в заточении.
Анри посмотрел на свои ладони: они были покрыты ожогами от заклинания, которое он так отчаянно пытался сотворить. В голове пронеслось несчетное количество неудачных попыток. А сколько еще предстоит перенести, чтобы выучить жалкое заклинание, на которое и внимания никто не обратит?
— Скоро будет пир, на котором мои братья покажут, чего они достигли в области магии, науки и владения мечом. Я хочу выучить заклинание, которое бы поразило всех присутствующих, короля и, в особенности, моего отца. Что бы ты попросил взамен такого желания?
Редгрейв улыбнулся:
— Сущий пустяк, юный маркиз. Сущий пустяк.
***
Балдур был высоким и физически крепким мужчиной с густой черной бородой и выбритой головой. Его глаза горели огнем. Вокруг него витала густая аура силы, которая наводила трепет, напряжение и благоговение на Анри.
— Прошу прощения, маркиз, — сказал он властным голосом. — Чем старше становлюсь, тем чаще память меня подводит. Однако у меня есть стойкое чувство, будто я просил вас не заходить сюда вне моего присутствия, — Балдур стоял, скрестив руки на груди, и строго глядел на мальчика.
— Гектор сказал, что вы меня искали, — робко ответил мальчик. — Я посчитал, что надежнее всего будет встретиться с вами здесь. — Анри стоял неестественно ровно, по-солдатски. Что не ускользнуло от взора магистра, который водил взглядом по комнате в поисках подвоха.
— Что ж, вы были правы. Герцог настойчиво просил проинструктировать вас касательно пира. Прошу следовать за мной.
Далее последовали часы мучительно-скучных занятий по этикету, которые казались Анри бесконечными. Суть занятий сводилась к одному: все, что не разрешено — то запрещено. Балдур утомительно рассказывал мальчику, как нужно себя вести.
К концу лекции Анри с трудом удерживал голову в ровном положении. Его разум словно был окутан туманом, мешавшим концентрироваться и думать. Все, на что Анри хватало фокуса — это смотреть сквозь Балдура, время от времени переводить глаза на дверь и глубоко дышать в ожидании, когда это испытание стойкости окончится.
От магистра не ускользнул энтузиазм подопечного, поэтому по окончании лекции он мягко подозвал его прежде, чем Анри успел выскочить из комнаты:
— Анри, я понимаю, что обучение бывает очень неприятным процессом. Иногда ты вкладываешь душу, страсть и все силы, чтобы научиться чему-то, а оно все не дается. Тут важно понимать, что все через это проходят: ни я, ни твои братья, ни твой отец — никто не является исключением.